Minor Ursa - Реализаты (СИ)

— Всё в порядке? — спросила голова.

Он хотел сказать "да", но язык его прилип к гортани и никак не хотел отлипать, поэтому он просто безмятежно закрыл и снова открыл глаза. Голова съехала куда-то в сторону, и вместо неё возникла другая — с целыми глазами и улыбкой во всё терракотовое лицо.

— Живой! — сказала голова, и солдатик почувствовал, как чьи-то сильные руки хватают его за плечи и тянут, тянут прочь от бескрайнего чёрного неба и рассыпанных в нём звёзд.

Бенжи затащил паренька внутрь пассажирской гондолы, уложил его в ближайшее кресло и кивнул своему гномику: заходи.

Воздух гондолы ничем не отличался от воздуха снаружи.

Бенжи пощёлкал кнопками, запустил автоматику и, пока уровень кислорода от марсианских шести поднимался до стандартных пятнадцати процентов, занялся поиском сбоев в тестовом режиме челнока.

Тестирование он закончил как раз в тот момент, когда совсем очухавшийся паренёк, всё ещё лёжа в пассажирском кресле, стянул со своего лица ставшую ненужной зелёную кислородную маску.

— Жизнь продолжается? — усмехнулся ему Бенжи. — Пока ещё никто не сказал "финиш".

В ответ солдатик молча спустил на пол ноги в тяжёлых берцах и сел. Лицо его оказалось бледным, юным и женственным.

— Они врали нам, — хрипло сказал он. — Они говорили, что вы будете похожи на людей.

— Врали? Вряд ли, — коротко хохотнул гномик и покрутил в воздухе перед своим лицом маленькими растопыренными ручками. — Не поверишь, сегодня я похож на человека как никогда.

Паренёк снял из-за спины всё ещё болтавшийся там рюкзак, засунул в него свою маску и покорно сложил на рюкзак руки.

— Значит, машины, — констатировал он.

— Машины, — согласился Бенжи.

— Машины, — согласился гномик.

— Ая, — сказала Ая, проступая сквозь закрытый изнутри шлюз.

Пилот в буквальном смысле подобрал Мэтта на выходе из бара, — сгрёб, как пушинку, посадил себе на закорки и уже с мальчиком на шее наклонился, чтобы попасть в низкую дверь. Мэтт ахнул в полёте, глотая подлетевшее к горлу сердце.

— Держись! — густо прошептал пилот, вдохнул у двери и выдохнул на другом конце космопорта, уже внутри челнока.

— Ох, простите! — сказал он мелькнувшему прямо у него под ногами гномику и, как старому знакомому, подмигнул пареньку в кресле: — How are you, guy?[21]

Гондола сразу же наполнилась светом и запахом смолистой сосновой хвои.

Бенжи с опаской оглядел полный пассажирский отсек.

— Не уверен, что могу считать себя таким уж гостеприимным хозяином, — растерянно сказал он, — но, тем не менее, добро пожаловать, что ли. Мой дом — ваш дом.

Он беспомощно оглянулся на Аю, и та подмигнула: давай!

А что давать-то, подумал Бенжи, всё ещё глядя на неё, гости не мои.

— Хороший хозяин должен уметь занять гостей, — сказал он вслух. — А я в полной прострации: число "пи" известно, теорема Пуанкаре доказана, и я не знаю, какие ещё развлечения вам можно было бы предложить.

Он виновато развёл руками:

— Я машина, у меня слишком бедное воображение…

— Ххаф! — широко, через всю гондолу, выдохнуло пространство и выплюнуло из ниоткуда маленького белокурого морфа.

Худенький, взъерошенный мальчик материализовался где-то в полуметре над полом между двумя креслами, падая, глухо ударился раскинутыми руками о подлокотники и так и остался лежать на полу — молча, неподвижно и пугающе. На левой стороне его тонкой белоснежной рубашки медленно расплывалось большое тёмно-красное пятно.

— Это ещё что такое? — искренне удивился пилот.

Словно в попытке повернуть вспять происходящее, Бенжи закрыл, снова открыл глаза, встретился взглядом с Аей и с удивлением, даже почти со страхом увидел, как она зажала руками открывшийся было рот.

Картинка была такой ясной, такой прозрачной, и такой очевидной, что на какой-то миг он даже почувствовал нечто вроде острого пронзительного крошева из понимания и безграничного сожаления о способности что-либо понимать.

Вызов снаружи показался ему выстрелом. Внешняя камера мигнула и погасла.

— Открой, Бенжи, — спокойно сказал пилот. — У них с собой эта славная штука, мешающая двигать реальность, и газовый резак. Не порти челнок.

Люди были шумными и смешливыми. Широко улыбаясь, в хлорофильных с оранжевым шапках, они вывалились из присосавшегося к шлюзу вездехода в челнок гурьбой ярких ядовитых лягушек, одобрительно захлопали по плечам вскочившего навстречу солдатика, и тот, кто был впереди, наставил автомат на пилота:

— Ты! Выходи первый!

— Привет, — сказал на интерлингве пилот. — Я — пилот.

— Выходи, выходи! — повторил человек и с нетерпением покачал автоматом. — Пилот…

Пилот осторожно ссадил на пол притихшего Мэтта и пошёл к выходу.

— Теперь ты! — кивнул человек Ае.

Она растерянно оглянулась, Бенжи дёрнулся — то ли заменить, то ли защитить — и получил со всего маху прикладом по лицу.

Вездеход оказался внушительной машиной класса "А". Весь его потолок и всю переднюю панель занимало нечто, похожее на вывернутый наизнанку генератор Бибича.

Их пристегнули к креслам наручниками и долго везли куда-то, — совсем не таясь, открыто, по бесконечной терракотовой степи, поросшей чахлыми кактусами.

Бенжи сидел рядом с маленьким, похожим на гномика андроидом, и вид у них у обоих был жалким и непрезентабельным: разбитая оптика, болтающаяся на порванных проводах, делала их обоих похожими на выброшенный на свалку и чудом оживший мусор.

Место, куда их привезли, от остальной степи ничем особым не отличалось. Когда вездеход в последний раз качнулся и остановился, Бенжи даже показалось, что в пейзаже вокруг ровным счётом ничего не изменилось, но потом, приглядевшись, он заметил уходящий под землю широкий бетонный пандус.

— Врут, — сказала Ая, глядя на загоревшуюся табличку с надписью "выход". — Нет здесь, в этой угрюмой вселенной никакого выхода и никогда не было.

А потом дверь лязгнула и поехала в сторону.

— Эх, мальчик, мальчик, — вздохнул человек. — А тебе-то это зачем?

Он был так похож на приснившегося когда-то Мэтту президента ООН, что у того даже запершило в горле. Мэтт зажмурился и судорожно сглотнул, проверяя, а не торчит ли и теперь, как тогда, во сне, что-нибудь из гортани.

— Я не понимаю, о чём вы, — хрипло сказал он.

— Не понимаешь, — одними губами рассмеялся человек, и сеточка телепата на его голове ожила и заёрзала, точь-в-точь неимоверно худой оранжевый паучок размял затёкшие ножки. — Твоя сестра — почти бог, но землетрясение было очень плохой идеей.