Талагаева Веда - Катриона-3217. Космическая летопись.

— Не стоит, — сказал Маэда ему вслед, — А то будешь по мне скучать.

Через полчаса ворота шлюза на стартовой площадке открылись, и «Катриона» скользнула в звездную космическую ночь. Выйдя на орбиту, корабль приготовился к телепортационному рывку. Джек Деверо и остальные астронавты покидали космическую платформу «альфа-Ганимед» с тяжелыми чувствами. Непонятное исчезновение капитана Полубоярова поставило экипаж «Катрионы» в тупик.

— Как могла «скорая» двадцатилетней давности прилететь сюда, на наш корабль и забрать Самсона Никитича? — потеряно проговорил старший сержант Янсон.

— И тот дежурный офицер оказался полковником Вальдесом в молодости, — подхватил Себастьен Дабо, — Пока я там… у вас тут… Убей бог, если я понимаю, что к чему!

— Может, это какой-то розыгрыш? — недоверчиво поведя бровями, спросил заведующий хозяйственной службой Марко Беллини, — Но с какой целью кто-то мог придумать такую небывальщину?

— Совершенно ничего не понимаю, — вздохнул сержант технической службы Нильс Бор, — Когда я начинаю об этом думать, у меня плавятся реле! Одно мне ясно — наш дорогой Самсон Никитич пропал. Неужели мы его больше не увидим?

Когда биоробот задал этот полный отчаяния вопрос, все, кто был в рубке, повернулись к Джеку. Он стоял на смотровой площадке и глядел в иллюминатор, как космическая платформа «альфа-Ганимед» стремительно уменьшается в размерах, превращаясь в светящуюся точку на черном бесконечном небе. Почувствовав на себе взгляды, содержащие только что высказанный вопрос, Деверо обернулся.

— От меня мало что зависит в такой ситуации, — честно признался он, — Но я сделаю все, что от меня зависит, чтобы капитана нашли. А пока давайте работать. После рывка мы окажемся в пяти парсеках от орбиты Плутона. А там и до Земли рукой подать.

— Скоро будем дома, — сказала Антарес Морено и постаралась улыбнуться.

По данным представленным Варварой, телепортационный рывок должен был занять сорок две минуты. Обычно во время прохождения через нулевую зону люди испытывают дискомфорт, поэтому экипаж «Катрионы» постарался устроиться с максимальным удобством, чтобы легче перенести эти сорок две минуты. Пользуясь моментом, когда его присутствие в рубке было не нужно, Джек заглянул в бывшую каюту Роны Рекс проведать Маэду.

Телепат не спал, просто лежал на кровати, завернувшись в плед.

— Все еще не согрелся? — спросил Джек.

— Хорошо, что ты пришел, — сказал Маэда, — А то я уж хотел сам тебя позвать.

— Только не говори, что нам опять надо поговорить! — ужаснулся Джек.

— На этот раз я совершенно не при чем, — Маэда картинно приложил руку к сердцу, — Отключи монитор связи на всякий случай.

— В смысле? — удивился Джек, озадаченный такой просьбой.

— В прямом, — серьезно ответил Маэда и понизил голос, — Не хочу рисковать. Я специально ждал, пока мы покинем платформу. Там и у переборок есть уши. Даже сейчас я не уверен, что они не прицепили к кораблю несколько «жучков». Это обычная практика для сбора информации в космосе. Поэтому надо быть осторожнее. Одно дело я — беглый от «Дельты» телепат. А другое дело такие вещи.

— Какие? — тон и смысл слов собеседника не понравились Джеку, и он невольно тоже заговорил вполголоса.

— Иди сюда, — Маэда отодвинулся к стене и указал на матрас рядом с собой.

— Ты серьезно? — Джек еще больше удивился, видя, насколько его друг встревожен и полон опасений.

— А я похож на шутника? — вспылил Маэда.

Джек устроился на матрасе, Маэда придвинулся и приблизил губы к его уху.

— Информация, Джек, — сказал он шепотом, — Она витает в воздухе. Как радиоволны. Телепаты ее воспринимают, особенно, если, как я, не доели МЭБ. Я обычно не грешу ясновидением. Почему-то эта грань моего великого таланта не развита должным образом. Но информационный выброс был настолько велик, что просто накрыл меня. Как прибой. А из меня получился мощнейший ретранслятор. Надеюсь, кроме тебя никто ничего не видел. После этого у меня кое-что сложилось в голове из обрывков в общую картину.

Маэда говорил быстро, словно боялся быть прерванным. Переведя дух, он продолжил еще более тихим шепотом.

— Готовится война, Джек. Это случится скоро. Не знаю, кто, против кого и на чьей территории. Но знаю ради чего. Деньги, власть — вот для чего всегда войны затеваются. Я начал думать об этом еще на Марсе, во время войны с колониями, просто потом мне стало не до того.

— Я бы не хотел об этом слушать, — внутренне напрягся Джек.

— И я бы не хотел, но не во мне дело, — шепотом возразил Маэда, — Там не все было так просто. Вообще в «Дельте» не все так просто. В организации нет единства. Руководитель подразделения, Люциус Морс, один из тех немногих телепатов высшей ступени, к которым относишься и ты. Умный, сильный, беспринципный человек, у которого в руках политики, крупные армейские чиновники и собственные подчиненные. Но это на первый взгляд. Еще есть Нора Зегер — его первый заместитель. Она телепат средней ступени, но энергична, умна, хваткой не уступит самому Морсу. Я работал в ее отделе. И на Марсе тоже.

— Это она велела тебя пытать? — вынужден был спросить Джек, чтобы внести ясность.

— Нет. У нее были свои методы, чтобы держать меня на коротком поводке, — Крис усмехнулся загадочно, ядовито и грустно, потом снова вернулся к прежнему таинственному тону, — Но и это не все. У самой Норы есть помощник, правая рука — Гийом Бодлер.

— А-а! — протянул Джек, услышав знакомое имя.

Маэда многозначительно кивнул.

— У него тоже средний пси-уровень, но он очень талантлив. Бодлер ученый и исследователь. Он постоянно развивает свои способности, никогда не спешит остановиться на достигнутом, — тихо продолжил Крис свой рассказ, — Бодлеру прочат блестящее будущее. Его карьера в подразделении на подъеме, поговаривают даже, что однажды он сможет возглавить «Дельту». Тем более, он достаточно молод для такого развития событий, ему нет и сорока. Сам Бодлер не выказывает подобных стремлений, но в душе, думаю, желает этого. Он дипломат и понимает, что ссориться с Морсом или со своим патроном госпожой Зегер не стоит. По крайней мере пока. Бодлер не только талантлив и умен, он хитер, изворотлив, он трус и лжец. Он подвержен многим порокам — тщеславию, сластолюбию, жадности. Словом, он прекрасный объект для того, чтобы играть на его слабостях и управлять им, как марионеткой, оставаясь неузнанными. Я думаю, кто-то прибрал его к рукам. Кто-то из «Дельты» или со стороны. Капитан Санчес, который меня поймал, работал на этих людей.

Воздух в каюте будто загустел. «Катриона» двигалась в нулевой зоне, это порождало ощущение скованности, затрудненности дыхания. Крис снова сделал вдох и продолжал.