Джеймс Госс - Мертвецы зимы

Я погладила его по руке.

— Но вы старались, месье.

Он взял мою руку и пожал ее.

— Спасибо.

Шурша по песку, прибежала Эми, и, резко затормозив, столкнула в траншею песок.

— Эх ты! — крикнула она Доктору. — Замки из песка строишь? Ты что, маленький мальчик? Тебе сколько лет, пять?

…Вот так и закончилась, мой милый Андрей, попытка твоего брата подчинить себе весь мир!

До сегодняшнего момента я считал, что только ты и мама знали, какой я на самом деле (несмотря ни на что, она всегда была на моей стороне, благослови ее Бог). Но теперь я осознал, что меня разгадал и Доктор.

Я проснулся в своей постели и увидел, что он сидит неподалеку и читает газету.

Я приветствовал его.

— Привет! — ответил он. — Нет, нет, не надо вставать — вы слишком слабы. Боюсь, вы находились ближе всего к источнику психического взрыва. Наверно, ваш позвоночник до сих пор колеблется, словно колокольчик на ветру.

Я вздохнул.

— Догадываюсь, что мне не избежать очередной лекции-нотации.

К моему удивлению, он пожал плечами.

— А что, вы хотите ее услышать? Знаете ли, я провел сотни лет в спорах с подобными вам. И знаете ли, за это время ни один из них не изменил своего мнения. Спорить с вами — все равно что с интернетом, — он усмехнулся. — Не волнуйтесь. Я не буду тратить понапрасну ни свое, ни ваше дыхание.

Он расхохотался, и я смеялся вместе с ним, пока его улыбка не пропала.

— Итак, — сказал он, — если вы хотите, я могу рассказать. Те бедные создания, которых вы старались эксплуатировать, исчезли. Их больше нет, равно как и психической связи с пациентами. Ничего не осталось. Напрасная и ужасная трата сил и времени. Вы довольны?

— Вообще-то не очень, но попробовать стоило, — ответил я, поправляя одеяло.

— Правда? — вскочил он. — Честно? Ну вот.

— Такие вещи нельзя не попробовать, всегда заманчиво, — отмахнулся я. — Вам, моралистам, не понять.

— Да уж, — хмыкнул он. — Беда в том, что я это понимаю. И всегда побеждаю таких, как вы. И это нисколько не надоедает.

— А вот это уже похоже на лекцию, мой милый Доктор, — сказал я, зевая.

Он кивнул.

— Я просто хотел узнать… Вы всегда были таким? Всегда? Правда?

Я развел руками.

— Грешен…

— А теперь вы просто невинная овечка, — Доктор начал гневно расхаживать по комнате. — Так наивны! Я имею в виду, что, как вы думаете, случилось бы, если бы я вам не помешал? Вы подчинили бы себе мир? Знаете ли, вы не оригинальны. Подобные мысли посещали людей всегда, и сейчас тоже, сплошь и рядом. Это внезапно стало модным. Через несколько лет это попытается сделать один француз… Так что в любом случае… Я не шучу.

И снова засмеялся, очень заразительно. Мы смеялись вместе.

Я снова поправил одеяло.

— Я скажу вам правду, Доктор. Да, я всегда был таким, но не всё так просто, как кажется. Вы ведь знаете, каково это, когда стоишь одной ногой в могиле? И когда внезапно я почувствовал себя лучше, когда осознал все возможности существ и как этим можно воспользоваться…

— Понимаю, — согласился со мной Доктор. И рассказал мне, что если бы у него была такая сила, он использовал бы ее для разрушения целых миров, даже не задумываясь о последствиях. Ну, он сказал не совсем такими словами, но смысл был такой.

— Я восхищаюсь вами, — сказал Доктор. — Нет, правда. Получить второй шанс и так ужасно, абсолютно, совершенно упустить его…

— А вот здесь вы ошибаетесь, — возразил я. — Это такие как вы проигрывают и промахиваются. Я же рисковал. Вот что делает меня великим человеком, а таких как вы ничтожествами.

Доктор, ничуть не обидевшись, пожал плечами.

— Ну, в таком случае я предпочитаю быть ничтожеством.

Потом он взглянул мне в глаза. Не мигая, словно и не нуждался в этом.

— Ну, — сказал он. — Вы рисковали, так ведь по-вашему?

— И вот как много я потерял, — вздохнул я. — Капелька удачи — и я мог бы жить вечно.

— А вместо этого… — скривился он.

— Ну да, — ответил я. — Знаю. Исцеляющее действие проходит.

— И что вы теперь будете делать? — спросил он.

— Ну… постараюсь по максимуму использовать отпущенное мне время. Надеюсь дочитать пару-тройку книг.

— Лучше возьмите небольшие книги, — улыбнулся он. — А мне пора улаживать то, что натворил. Я просто хотел убедиться, что с вами все в порядке.

— Щедрость победителя? — криво ухмыльнулся я.

— Не только и не совсем, — отвечал он. — Мне вас жаль. Как я говорил, вы мне понравились.

— Взаимно! — ответил я.

И мы снова засмеялись. Потом мой смех перешел в надсадный кашель. Приступ оказался продолжительным.

Когда я прокашлялся и поднял голову, Доктора в комнате уже не было.

Вот рассказ о том, как все это закончилось. Солнце, как обычно, появилось над стеклянной крышей столовой. Было холодное ветреное утро. Вокруг нас сидели тихие мрачные пациенты и слушали, как сестры Элквитин играют грустный реквием.

Вошел Доктор, стараясь не обращать внимания на обвиняющие взгляды окружающих. Он подсел ко мне и Рори за столик подальше от камина. Он молчал.

— Итак, — сказал наконец Рори, — все улажено, не так ли?

Доктор скривился.

— Ну да, история вернулась на круги своя. Сумбурная и не для всех окончившаяся счастливо.

Я махнула рукой в сторону других больных. Я старалась не встречаться взглядом с Оливией Элквитин.

— Что будет с ними? — спросила я.

— Ну… по-разному, — ответил Доктор с непринужденным видом. — Некоторые из них исцелятся, некоторые нет. Зависит от того, что именно пытались исправить существа, с чем именно они работали и насколько интенсивно. Я буду в порядке, и Рори тоже. И те, кто успел покинуть клинику… Но что с теми, кто еще лечится? — он вздохнул. — Им придется вновь довериться доктору Блуму. Свежий воздух, гигиена, экология — все это очень прогрессивно. Это обязательно прибавит им лет жизни — а этого и добивается доктор Блум. А я больше не буду вмешиваться — пусть история идет своим чередом.

— Правда? — сощурилась я.

— Честное слово, — ответил Доктор, избегая смотреть нам в глаза. — Ну… — пробубнил он, — в некотором роде…

Он заметил, что мы негодующе и недоверчиво смотрим на него.

— Ну а что я должен делать, вышвырнуть их пинками отсюда? — сердито поинтересовался он.

— Ну попробуй, — фыркнул Рори. — Сестры Элквитин живо вернут тебя с небес на землю.

Доктор кивнул.

— Будем считать это не счастливым концом, а менее печальным.