Виктор Вагнер - Дети пространства

Сама камера отличалась от аналогичной на «Cюркуфе» разве что размерами. Грузовые люки тут были рассчитаны на сорокафутовый контейнер. Однако, выбравшись через маленький пассажирский люк, человек попадал не в узкую трубу, ведущую в область с искусственной гравитацией, а в огромное пустое пространство. На противоположном торце сияло прозрачное окно, куда зеркало подавало свет Сириуса B, а вокруг со всех сторон на километровом расстоянии была земля — какие-то речки и озера, дорожки, домики, прямоугольники возделанной земли, даже, кажется, сады или парки.

Мизерное здесь, у самого центра, ускорение потихоньку сносило наших героев ко дну галереи из прозрачного пластика, окружавшей камеру перехода. Здесь была конечная станция лифта. Ещё минут десять спуска на лифте с постепенно нарастающим весом, и вот Карл наконец ступил на землю этого искусственного небесного тела. Здесь сила тяжести была практически земной.

Карл слегка удивился тому, насколько легко перенёс возврат к земной тяжести после нескольких недель лунной на «Марианне». Видимо, комплексы тренировок у спейсиан за столетие были предельно чётко выверены.

— Так, — сказала Лада, — я, конечно, никогда здесь не была, но рассказов слышала немало. Мы спустились на третьем лифте, значит, по этой дорожке должны прийти в «Белую кувшинку». Это студенческое кафе, то, что нам надо. Не идти же в «Розового слона», где тусуются профессора, — она ухмыльнулась. — Если верить слухам, там каждый день объявляют табу на какую-нибудь астрономическую тему — то на астрофизику белых карликов, то на планетогенез, чтобы профессора хоть иногда отвлекались от работы.

Извилистая тропинка привела их на берег заросшего пруда. Над водой нависала терраса — как сначала показалось Карлу, дощатая, но, присмотревшись, он понял, что это искусно стилизованный пластик. Строительный лес на станцию пришлось бы везти с какой-нибудь обитаемой планеты, а пластик можно было произвести и из местных материалов.

Едва они зашли в кафе, как от одного из столиков немедленно замахал рукой рыжий бородатый парень в футболке с каким-то легкомысленным рисунком:

— О, Лада! Что ты здесь делаешь?

— Что-что, — слегка ворчливо отозвалась Лада. — Вожу вам всякое барахло. Я ж после космоходки пошла работать по специальности, а не в высокую науку, как некоторые. Карл, знакомься, это Бьорн Витшерна. Учился у нас в космоходке на пару курсов старше меня, а потом решил, что с такой фамилией ему только Сириус B изучать, и подался в фундаментальную астрофизику. Бьорн, а это наш третий механик Карл Кроппке. Между прочим, самый натуральный землянин.

Бьорн протянул руку для рукопожатия.

— Что интересного вы нам привезли? — спросил он, обращаясь преимущественно к Ладе, когда космонавты расположились за столиком.

— Ну… контейнеров пять всякой мелочи с Толимана, потом на Земле догрузили контейнер настоящих земных вин и всяких непортящихся продуктов вроде орехов и кофе. Но это понятно, такой груз где угодно с руками оторвут. И ещё целых четыре контейнера каких-то «венских кузнечиков».

— Четыре контейнера «венских кузнечиков»? Вау! Теперь я точно защищу бакалаврскую раньше Бьорна! — аж подпрыгнула на месте четвёртая за их столиком, девушка, представленная Бьорном как Мелинда.

— А что такое «венский кузнечик»? — удивилась Лада.

— «Венский кузнечик» — это круто! — Мелинда продолжала фонтанировать энтузиазмом. — Самая крутая в Галактике машина для работы с оортовскими объектами после шияарского астероидного харвестера.

— Ну, насколько я помню из своей службы юнгой в ВКФ, от шияарских харвестеров человеческим планетологам толку не было и нет. Может, они и круты, но делиться собранными знаниями с людьми совершенно не расположены. Карл, ты что-нибудь знаешь про этих кузнечиков?

— Если я правильно понял, речь идёт о планетологическом роботе TUW-315.

— Ага, они самые, — подтвердила Мелинда.

— Между прочим, тема моей дипломной работы, — похвастался Карл. — Задачи для ВКФ Шварцвассер тогда мне ещё не очень доверял, а вот разработку для Вагабова позволил сделать полностью самостоятельно.

— Что?! — изумилась Мелинда. — Так ты и есть тот самый Карл Кроппке из Венского Технологического? Третьим механиком на обычном трампе?

— А кто мне хотя бы второго даст? Я ж судостроитель, а не эксплуатационник. А мне давно безумно хотелось самому попробовать, как летают те корабли, которые я проектирую.

Почему-то эта причина показалась остальным вполне уважительной для смены профессии. Правда, Мелинда попыталась переманить Карла робототехником к себе в экспедицию, но быстро отстала, приняв объяснение, что он хочет побывать на разных обитаемых планетах.

— А что, здесь университет? — спросил Карл. — Профессора, студенты, бакалаврские диссертации... До сих пор я думал, что высшая школа у вас — что-то вроде толиманской космоходки, то есть по земным понятиям скорее средняя.

— Не совсем университет, — отозвалась Мелинда. — Здесь узкоспециализированный научный центр. Университетом считается место, где ведутся исследования минимум по четырем разным направлениям, а здесь, считай, только одно. Но вообще у нас университеты — не учебные заведения, а места, где занимаются наукой. Причём лучше, когда сразу кучей её направлений, чтоб была возможность общения между разными специалистами. В этом плане у нас не лучшее место — кроме звёздной астрофизики и планетогенеза, здесь разве что специалисты по искусственным экосистемам, но у них с нами нет почти никаких точек пересечения. Но зато тут настоящий белый карлик и такие протопланетные облака, каких нет ни в одной обитаемой системе, — она непроизвольно расплылась в довольной улыбке. — А взрослого учить — только время терять. В высшей школе должны были научить приобретать знания самостоятельно. А от научного руководителя требуется только общее руководство, передача живого опыта. В основном на тему, кто есть кто в данной области.

— И что, никаких лекций, семинаров?

— Как же без семинаров? Надо же сообщить людям результаты. Завтра я как раз докладываю про мою новую методику исследований облаков квазикометных объектов. Кстати, слушай, если ты спец по венским кузнечикам, приходи. В четыре часа дня, под Фонарём. Тебе будет интересно, как применяются твои железки, а нам, может, посоветуешь чего полезного.

— Не знаю, будет ли у меня завтра увольнение, — замялся Карл.

— Попробую это устроить, — Бьорн оторвался от планшета, лежащего рядом с тарелкой. — У вас ведь кэпом Руслан Ахметдинов? Лемурийская космоходка, выпуск 204 года? Вроде мой шеф должен быть с ним знаком, — он вытащил телефон и начал набирать номер.