Анна Варенберг - Последний владыка

— Я надеялся с ним договориться. Он вошел… и выглядел поначалу почти нормальным, но потом… — Тревер удрученно покачал головой.

Рейнольдс с размаху ударил лежащего на полу Джошуа ногой под ребра.

— Прекрати! — заорал Тревер. — Что ты делаешь?! Ты убьешь его!

— Вряд ли, — Рейнольдс с заметным трудом сдерживал себя, чтобы не продолжать избиение. — Живой он, что ему сделается. Сам проверь.

Тревер приложил два пальца к вене на шее Джошуа, потом приподнял ему веки.

— Вроде ты прав. Он оказался заметно сильнее, чем я предполагал. Как все психи в состоянии аффекта.

— Не совсем, — возразил Фрэнк. — Физические возможности этого образца заметно превышают обычные человеческие. Имей в виду на будущее. Тебе крупно повезло, что он тебя не прикончил.

— Ну, я тоже не из слабаков, — проворчал Тревер.

— Потому и жив до сих пор. Ладно. Введи ему успокоительное, чтобы проспал часов десять.

— Ты же знаешь, что этого нельзя делать, пока он в таком состоянии.

— Ничего с ним не случится. Но как хочешь, можешь сначала перенести его вниз и зафиксировать. Надеюсь, тебя большее не тянет ждать, что он сам по себе станет вести себя как кроткий ягненок?

— Когда он напал на меня, то на ягненка был похож в последнюю очередь.

— Естественно. Искусственно созданные организмы нередко дают неадекватную реакцию, требующую коррекции.

— Да, но… Фрэнки, мы с тобой не созданы искусственно и должны оставаться людьми, верно? Как бы то ни было, я не хочу никакой неоправданной жестокости по отношению к Джошу.

— Тревер, я не нуждаюсь в такого рода предупреждениях. Заканчивай с ним сам, у меня рука повреждена, и вспомни для разнообразия о том, что у нас полно работы. Сумеешь поднять его?

— Справлюсь.

Он опустил Джоша на постель и перевел дух. Нет, Тревер не собирался сейчас возражать Фрэнку и в точности выполнил его указания, проверив прочность широких кожаных ремней, которыми был вынужден притянуть своего двойника к постели. И все‑таки чувствовал он себя при этом весьма скверно, как будто делал что‑то не вполне правильное.

Джошуа открыл глаза и хотел что‑то сказать ему, но Тревер тут лее вонзил иглу в его руку, и сильнейший транквилизатор мгновенно подействовал.

— Что же с тобой творится, парень? — задал Тревер риторический вопрос, вглядываясь в лицо своего отражения. — Какой бес в тебя вселился?

«Физические данные этого образца…» — всплыли в памяти слова Фрэнка. Прежде Рейнольдс никогда так не называл Джоша. Образец? Так можно говорить о подопытном кролике или модели механизма, но не о человеке. Конечно, Фрэнки был по понятным причинам взбешен, однако не могло ли быть и так, что у него вырвались именно те слова, которые он про себя применял по отношению к Джошу, на самом деле, всегда?

В таком случае, в кого из них вселился бес, еще не очень ясно. Впервые недоверие к Фрэнку ощутимо и неприятно царапнуло сердце Тревера, но он постарался тут же прогнать это муторное, тяжелое чувство. В конце концов, как раз напал на него именно Джош, а Фрэнки в очередной раз пришел на помощь, так неужели какое‑то брошенное в сердцах слово способно перевесить вполне конкретное значение реальных действий?!

Хуже всего мысль, потом слово, и лишь после этого… все дайоны это знают. И что, если в таком утверждении, с точки зрения нормального человека, абсурдном, есть своя правда?..

Айцуко сладко потянулась во сне и вдруг вздрогнула всем телом, словно через нее пропустили электрический разряд.

— Джошуа? О, нет…

Ушел. О Великий Шеннеч, она догадывалась куда. Либо к Кангуну за оставшимися ампулами, либо… нет! Не помня себя, Айцуко все же для начала бросилась к брату, но тот лишь подтвердил ее худшие опасения, сказав, что не видел Джошуа с тех пор, как они вдвоем отправились к Чеону. И ампулы по — прежнему были на месте. Значит…

— Да что ты такая бешеная? Он не собака, чтобы ходить за тобой на поводке, — попробовал успокоить ее Кангун. — Подожди, сам объявится.

— Вряд ли, — потерянно отозвалась Айцуко. — Я чувствую, он попал в новую переделку.

— Ты просто свихнулась на этом чужаке! Послушай, какое тебе, по большому счету, до него дело? Если женщина берется кого‑то опекать, ее объятия имеют свойство превращаться в удушающие. Разве он обязан отчитываться перед тобой за каждый шаг? Я‑то ждал тебя, чтобы сказать, как мне повезло — эскизы фресок приняты, меня пригласили работать в храме, это настоящая победа, а ты все портишь своей мрачной физиономией! В кои‑то веки я даже получил немного денег в счет будущей работы…

— Кангун, я страшно рада за тебя! — воскликнула Айцуко. — Никогда в тебе не сомневалась и верила, что тебя заметят и оценят, ты же настоящий, большой талант, и наши родители на небесах сейчас тоже разделяют твою удачу. Мы с тобой непременно отметим ее и сегодня же устроим праздник в твою честь! Но сейчас мне просто необходимо уйти, совсем ненадолго, обещаю, и потом…

В этот момент в дверь постучали, Айцуко бросилась открывать, неистово надеясь на чудо.

— Привет, я так и думал, что застану тебя здесь, — Рэсс вошел и слегка приобнял ее. — Куда ты пропала? Здорово, Кангун, — мужчины обменялись рукопожатиями.

— Я… да тут… — девушка неопределенно пожала плечами. — Работа и все такое…

— В «Ящере» мне сказали, что ты у них больше не служишь.

— Ты был там? Ну да, так получилось. Ищу новое место. И вот Кангуну немного помогаю.

— Немного? Да я без нее как без рук, — подхватил Кангун. — Рэсс, сестрица у меня просто золото.

— Извините, — Айцуко нетерпеливо переступила с ноги на ногу. — Я должна ненадолго уйти.

— Отлично. Пойдем вместе, — настойчиво проговорил Рэсс. — Или это нечто настолько личное, что посторонние тебе не нужны?

— Ты не посторонний. Но…

— Нам надо поговорить, — молодой человек вышел следом за ней. — Айцуко, ты перестала приходить на наши… встречи. Что происходит? И сними защиту, я что, должен орать на весь Олабар?

— Хорошо, поговорим, — сдалась она. — Скажем, я не прихожу, потому что мне там нечего делать. Одна пустая болтовня, детская игра какая‑то. Я уже выросла из этого, Рэсс.

— Неужели? Поэтому вчера ты пришла в «Ящер» с чужаком и ушла оттуда в его же обществе?

— Это не то, что ты думаешь.

— Нет? — Рэсс пристально посмотрел на нее. — Тогда объясни.

— Я не обязана никому ничего объяснять. И прекрати на меня давить.

— Ты забыла о пророчестве и о том, какие дни наступают?

— Этих пророчеств и сроков было уже столько…

— Прежде жрецы ошибались. Теперь — нет. Айдар сказал, что Тот, Кто должен Прийти, уже здесь, в Чаше.