Тайна космического цветка - Инна Ласточка (Ness Quik)

Октавия промолчала, зато представители других галактик, кажется, приняли решение. Гидеон увидел с десяток подтверждений мобилизации оборонных структур у себя на планшете и снова посмотрел на Лагости Аки.

— Мы предоставим все свободные боевые корабли Пояса Ориона, — отозвался Лагости.

— Резервная армия Эллейн и боевые корабли в деле, — поддержала Леди Варана и пояснила, — я не могу оставить систему без защиты.

— Хорошо, — Октавия обвела взглядом всех присутствующих, — в текущих обстоятельствах принято единогласно. Нужно подготовиться в краткие сроки, мы примем бой у планеты Ауро-эс… глава Ак-Ауро, вы согласны?

— Мы подготовим щит планеты к возможной атаке.

— А вы, Гидеон, — Октавия взглянула на Гидеона Донавана, — что скажете? Человечество готово предоставить нам корабли для более точной координации действий?

— Это даже не обсуждается, глава Асмирату, я свяжусь с адмиралом по этому вопросу.

— Нет, адмирала я предупредила о такой возможности и свяжусь с ней сама. Мобилизуйте силы своих оборонных структур.

Гидеон кивнул, не выказав удивления, и сказал.

— Сделаю.

Октавия задумчиво сжала металлическую ладонь в кулак, а затем раскрыла её и внимательно рассмотрела пальцы.

— Да будет так.

В длинной круглой шахте вспыхнул свет — два ярких луча упали на платформы, зависшие прямо в воздухе друг напротив друга. На одной из них находилось подобие трибуны с девятью местами, два из которых пустовали. На второй платформе на коленях стоял человек в наручниках. Он стоял на коленях, низко опустив голову, и дышал прерывисто, изредка сплёвывая кровь.

— Михаил Чехов, — этот голос в шахте разнесся гулким эхом, — вы нашли планету, пригодную для жизни людей, верно?

— Да, Советник Донаван, — ответил скованный мужчина, вложив в имя советника едва ли не весь запас ехидства, на какой был способен.

— Вы признаёте, что намеренно скрыли информацию о её местоположении?

— Признаю.

— И вы понимаете, какие санкции и последствия ожидают вас и вашу семью?

— Понимаю.

Михаил говорил так, словно уже давно попрощался с жизнью. Было очевидно, что информация, которую он так яростно защищает, важнее его жизни, важнее его семьи. Важнее всего на свете. Женщина рядом с советником Донаваном вскочила на ноги.

— Искандар… — прошептала она, — что мы делаем?

— Ты поддержала это решение, Джуди, — резко отреагировал Донаван. — Как мы можем быть предвзятыми в таком деле?

Джуди Василидиас вернулась на место и проворчала.

— Можно подумать, ты не предвзят!

Михаил Чехов поднял голову и взглянул на них, щурясь от яркого света. Он на мгновение встретился взглядами с двумя Советниками, скрывающими лица в тени — они застыли мрачными статуями, будто действительно были высечены из камня. Чехов обратился к Донавану.

— Я знаю, Искандар, ты любишь Александру… ты обещал сохранить ей жизнь. Сдержи обещание.

Всё погрузилось во тьму на какое-то время, а затем снова ослепило ярким светом. В белоснежной квадратной комнате одного из регилианских домов стояла звенящая тишина. На плоском выступе лежала уже знакомая русоволосая женщина. Она, не моргая, смотрела вверх, слёзы катились из её открытых глаз, падая и исчезая в растрёпанных волосах. Её лицо по цвету сливалось с внешней обстановкой, дыхание сбивалось, а руки изредка подрагивали. Прошла минута или час, прежде чем в совершенно белой стене сдвинулась панель, которой до этого там, казалось, не было, и в комнату вошла регилианка.

— Алекс, — сказала она мелодичным музыкальным голосом, — ты должна взять себя в руки. Вот, — она протянула стакан с прозрачной жидкостью, — выпей и отдохни. Когда проснёшься, станет легче.

— Я их ненавижу, — проговорила Александра одними губами. — Я. Их. Ненавижу.

Регилианка помогла ей принять лекарство и погладила по волосам.

— Ненависть, удел слабых, Алекс, — сказала она, испытывая небольшие сложности в произношении. — Ты не слабая и не должна ненавидеть.

— Не должна, — заворожено повторила Александра.

Регилианка улыбнулась.

— Спи… — и когда Алекс закрыла глаза, добавила, — мы должны друг другу целую вечность, Александра.

Это имя остро вонзилось в голову, шипением распространилось по телу, проникло в сердце и начало заполнять лёгкие. Оставался последний вздох, ещё чуть-чуть… Дыхание перехватило, страх пробрался в каждый уголок сознания, заискрился, вспыхнул и рассыпался мелкими искрами, превращаясь в крик…

… крик, от которого Нина вздрогнула и проснулась.