Питер Дэвид - Легионы огня: Армии света и тьмы

— Здесь повсюду шпионы, — многозначительно сообщил он мне.

В здании планировалось разместить разнообразные офисы и бюро, курировавшие восстановление Примы Центавра и общественные работы.

Предполагалось, что один его вид станет для всей Примы Центавра источником вдохновения. У него даже уже было наготове название, которое все время твердил Куто, явившийся на один из наших мозговых штурмов. Он предложил назвать это строение Башней Власти. И это название — Великий Создатель, спаси и сохрани, — оказалось убийственно метким и сразу прилипло к проекту. Ужасное название, но им, кажется, оно пришлось по душе. И раз, в конце концов, оно было бельмом на их глазу, то я позволил им называть это гадкое строение так, как заблагорассудится.

Итак, Дурла явился в тронный зал и указал на место, где уже началось строительство Башни Власти.

— Она укажет путь, Ваше Высочество, — уверенно заявил он.

— Куда?

— К звездам. К нашей судьбе. К наследию, которое мы оставим потомкам.

— Понятно. Куда же еще, — и я тяжело вздохнул. — Но какой толк от звезд, если нам не с кем ими делиться, а?

Это замечание было сродни крючку, крючку для ловли Дурлы. И сработало оно превосходно. Он взглянул на меня с любопытством. Обычно во время наших «совещаний» я, в основном, отмалчивался. Говорил он. А я слушал, кивал и одобрял все, что бы он мне ни подсовывал. Мы не болтали и вообще не говорили ничего, напрямую не относящегося к делу. Поэтому то, что я вдруг произнес что-то, выходящее за рамки обсуждаемой темы, оказалось сюрпризом.

— Что вы имеете в виду, Ваше Высочество? — с любопытством спросил он.

Я вздохнул еще тяжелее.

— Мы говорим о наследии, Дурла. Но что конкретно мы имеем в виду?

Наследие — это наши свершения, плоды наших усилий? Изменения на лице Примы Центавра, оставшиеся после нас?

— Именно так, — кивнул он.

Но я покачал головой.

— Но то, что мы с вами сейчас делаем, кто-то другой сможет изменить, повернуть вспять после нашей смерти. Мы обманываем себя, думая, что все, созданное нами, сохранится навечно. Но это, определенно, не так. Нет, — я погрозил пальцем, — истинное наше наследие, то, ради которого мы трудимся и сражаемся, — это наши семьи. Те, кого мы любим. Те, для кого мы сами гораздо важнее, нежели все программы по строительству или императорские мандаты.

— Я… никогда об этом не задумывался, Ваше Высочество, — сказал Дурла, явно не понимая, что именно я хотел сказать.

— У меня нет любимых, Дурла. Моя единственная жена всегда будет меня ненавидеть…

— Но, Ваше Высочество, вы же сами попросили меня…

— Знаю, Дурла, знаю. Не беспокойтесь, я не намерен обвинять вас в том грубом разрыве наших с ней отношений, — и я покачал головой. — У меня были веские причины, чтобы так поступить, и вы сделали то, что должны были сделать.

Я не жалею о случившемся. Но теперь она далеко. И у меня нет детей. Даггер, одна из моих бывших жен, скрывается неизвестно где. А что касается Мэриел…

Он искоса посмотрел на меня. Я заметил, что мне, наконец-то, удалось завладеть его вниманием. Спасибо тебе, Сенна.

— И что с Мэриел, Ваше Высочество?

— Слышал, что она живет с моим бывшем атташе. Как удивительно, а? — я покачал головой. — Он не знает о ней того, что знаю я.

— А что особенного надо знать, Ваше Величество?

Я расслабленно махнул рукой.

— О, вряд ли стоит взваливать это на вас…

— Меня всегда интересовала женская логика, Ваше Высочество, — сказал он, и его губы растянулись в улыбочке, которую этот никудышный тип оказался способен из себя выдавить.

— Ну, — сказал я, потирая руки, как будто испытывал к этому делу огромный интерес, — Мэриел тянется к тем, кто наделен властью. Липнет к ним, подобно магниту. Полагаю, она привязалась к Виру лишь из-за его связей со мной.

Понимаете, я для нее являюсь кем-то вроде личного врага, и ей хочется как-нибудь отомстить мне. Таковы все женщины: они мстительны и полностью отдаются своей мести. Да, — и я усмехнулся так, словно давал понять, что сама идея кажется мне абсурдной, — готов биться об заклад, что она ищет способ вернуться ко двору, добиться некоего успеха, а потом продемонстрировать его мне. Зачем? Да она будет просто счастлива от этого. Она будет на седьмом небе от радости… но совершенно равнодушна к тому мужчине, кто поможет ей добиться такого положения. О! Я заболтался и отнимаю ваше время, Дурла, а ведь, уверен, у вас есть более важные и неотложные дела.

— Я… у меня всегда найдется время обсудить любой вопрос, который вы сочтете достойным внимания, Ваше Высочество, — с должным подобострастием произнес он. Когда-то он по-другому и не говорил. Но время шло, и чем больше росло его самомнение, тем более высокомерной становилась речь. Но сейчас, в необычной обстановке, прежний Дурла всплыл на поверхность.

Не прошло и десяти дней после этой встречи, как он отправился на Вавилон

5 встретиться с Мэриел. Вообще-то, я не представлял себе, что из этого выйдет.

Говоря правду, Дурла был не во вкусе Мэриел. Я был в этом уверен. Да, он обладал властью, а Мэриел действительно тянуло к подобным личностям. Но Дурла был марионеткой. Конечно, он сам об этом не знал.

Но Мэриел это сразу бы поняла. Она обладала необычайно острым чутьем на реальную власть, и инстинкт тотчас подсказал бы ей, что Дурла — всего лишь рупор кого-то другого, или других, кто обладал реальной властью. Поэтому, она бы просто не заинтересовалась Дурлой, вероятно, даже не осознавая, почему ее к нему вовсе не тянет.

Я знал, что она большую часть времени проводила с Виром. Я дал ему шанс, но это все, что я мог ему дать. Не знаю, что за привязанность питала Мэриел к Виру, но могу лишь предположить, что в ней было что-то искусственное. Однако не думаю, что Мэриел с ходу перепрыгнула бы на Дурлу. Она сделает это, только будучи абсолютно уверенной в том, что этот ход приведет ее к власти.

Итак, Вир должен понять, что это — возможность для него вернуться на Приму Центавра. Дурла явится за тем, чтобы найти способ вернуть Мэриел, а Вир, в свою очередь, должен найти способ, чтобы все это получилось, раз, и два, чтобы он сам смог воспользоваться случаем и поехать вместе с ней.