Денис Ватутин - Конец легенды
— Дэн, спокойно, у нас все получится. — Джей сжала мою ладонь.
Пытаясь взять себя в руки, я переключился на другую достаточно важную тему:
— Я все понял, Азиз… Понял, кроме одного: ты подорвешь груз, подорвется весь краулер, ты что, с ума сошел?
— Странный, это приказ штаба, — ответил Азиз, глядя мне в глаза.
— Приказ… Понимаю, не поспоришь. — Я закивал. — А люди как же? Погибнут?
— Жертвы будут сведены к минимуму, — глухо ответил полковник разведки. — Я скоро дам пожарную тревогу — людей эвакуируют. Да и так выгрузка идет полным ходом. Ну может, человек пять из охраны погибнут…
— И сотня затоптанных на причале, — кивнул я. — Потому что начнется паника.
— Что ты мне предлагаешь? — Азиз скептически прищурился.
— Я предлагаю тебе, — ответил я спокойно, — не выполнять этого приказа.
— Не выполнять?! Это почему же? — Тут Азиз округлил свои и так огромные глаза, которые, казалось, вот-вот выпадут на пол, как два шарика.
— Потому, — невозмутимо продолжал я, — что это очень плохой и неправильный приказ.
На секунду мне показалось, что Азиз окаменел, даже кожа его приобрела сероватый оттенок, а брови словно пытались забраться под шапку стянутых в пучок волос — как тогда, на горном заводе.
— Странный, ты что, сдурел? — Азиз медленно закрыл рот, с отвисшей лиловой губой. — Мало того что я провалил задание в вашей «кси-516», не ликвидировал Криса, не уберег Посейдона, — так ты мне сейчас предлагаешь провалить еще одно задание? Я правильно тебя понял?! Меня и так перевели на более мелкую работу, моя карьера здорово подвисла сейчас, до окончания всей операции, так ты еще…
— А я и не знал, что торчки бывают карьеристами. — Я пожал плечами.
— Да что ты понимаешь! — всплеснул руками Азиз. — У меня антидот был!
— Азиз, — я положил ему руку на плечо и попытался поймать его взгляд, — я тебя как разведчик разведчика прошу…
— Разведчик разведчика! — передразнил Азиз. — Ты уж меня извини, Дэн, как боец и проводник ты — супер, но разведчик из тебя — как из дерьма пуля, не обижайся. Талант есть, но тренировки явно мало…
Наконец-то Азиз стал похожим на Азиза — ушла его скованность официального лица.
— Тем более, — я вновь закивал, как китайский болванчик, — помоги младшему брату.
— Странный, ты еще более сумасшедший ублюдок, чем я сам!
— Азиз, пойми. — Я молитвенно сложил на груди руки. — Если груз уничтожить, я никогда не найду Ирины, понимаешь ты или нет? Ее, может, сейчас уже убивать собираются, а я тут по трубам лазаю… Азиз…
— Ты догадываешься, что будет, если я сейчас отменю взрыв? — спросил Азиз. — То, что ты ставишь под удар меня, — это полбеды, но ведь ты еще ставишь под удар безопасность самого «объекта». Ты врубаешься в ситуацию вообще?
— Да, — кивнул я.
За стеной глухо и протяжно взвыли электромоторы, и раздался глухой лязг. Что-то громко выкрикнул с легким эхом в пространстве грузового отсека чей-то голос.
— Началась разгрузка палубы, — беспристрастно констатировал Азиз.
— Цистерны где стоят? — спросил я.
— До них еще далеко: у нас около пятнадцати минут. Ты мне скажи: рефомовцы будут захватывать базу?
— Скорее всего — да, — кивнул я.
Азиз тоже кивнул.
— Ну, что делать-то будем? — спросил я.
Он долго и внимательно разглядывал меня, словно хотел увидеть что-то, что скрывалось в центре моей черепной коробки, будто хотел просветить меня ярким светом своих больших и круглых глаз.
— А что ты будешь делать, когда найдешь Ирину? — вопросом на вопрос ответил Азиз.
— Что я буду делать?
Я несколько опешил от неожиданного вопроса. Ну… Мне большого труда стоило собраться с мыслями. Я… Я не любил никогда соревнований, всяких конкурсов или телешоу… Я вообще-то не герой по характеру: я — разгильдяй. Мне бы чем-то интересным заниматься… Не мировым, в общем, господством… Я с Ириной постарался бы уехать… Просто уехать в какое-нибудь хорошее уютное местечко… Чтоб было красиво, и немного людей… Ну… Не знаю даже, как сказать, Азиз… Семья… Все дружно, позитивно — друзей собрать. Захочется приключений — их тут больше чем достаточно… Жить… Пульсировать вместе с камнями, с этим небом… Слиться с миром… Получать бесконечное удовольствие от вдоха и выдоха. Сделать что-то прикольное: например, натянуть большой купол, накачать там давления и озеро сделать… с пальмами… Или можно с соснами… Всяких фруктовых посадить. Я не знаю… Что такое жить? Что надо делать? Или не так: а надо что-то делать? Убивать тех, кто тебе мешает? Гнаться за жирным окороком или за ролью кукловода в спектакле? Так уж он крут, этот кукловод? Не роняет ли он кукол, которые потом оживают? А может быть, просто сидеть на заднице и красиво рассуждать? Сторониться всего, что может навредить? Кипятить воду, стерилизовать ботинки, пить полезные пилюли для пищеварения? Заняться торговлей? Писать стихи? Стать монахом или отморозком в пустыне, чтобы чувствовать себя на «своем» месте? Изобрести лекарство от ошибок? Или от совести? Столько всего можно делать со своей жизнью…
Я оглядел комнату, в которой мы стояли: мне показалось, что она здорово увеличилась в размерах. Все стало выпуклым, как через объектив «рыбий глаз». Азиз почему-то покрылся мелкими серебристыми чешуйками и ритмично открывал рот для вдоха и выдоха… Абсурд… На душе стало так легко… Я вдруг рассмеялся… Рассмеялся над этим краулером, рассмеялся над этими партизанами и разведчиками, рассмеялся над городом, над глюками и даже над Олимпом…
Понимаешь ли, Азиз, или как там тебя… Не суть важно… Понимаешь ли, люди, жизненные пути с которыми у нас расходятся, — они становятся для нас словно умершими. Мы, конечно, знаем, что эти люди сейчас где-то находятся, чем-то заняты и, может быть, даже счастливы, но… Про умерших мы думаем так же — не может ведь простая шальная пуля или старость взять и оборвать такое скопище идей, поступков и мыслей, как человек! Наверняка где-то там, в другом измерении, есть хранилище всех этих душ, информация об этих вариантах прожитой жизни, в некоем спектральном порядке, от «А» до «Я»…
Но все это эфемерно — мы знаем, что так может быть, должно быть, но этих людей, этих поступков и мыслей с нами нет. Мы тяготимся догадками и вымыслом. Я хочу жить в реальном мире! Не думая об этих мертвецах, не волоча за собой этот виртуальный груз иллюзий… Надо это если не знать, то чувствовать… И я чувствую… чувствую то, как я могу жить, и хочу, чтобы мне просто не мешали…
— Вот, значит, как ты заговорил? — Посейдон сидел за столом, на котором стояла лампа, за тем вроде бы самым столом, за которым нас встретил Азиз. Но стол казался более знакомым: спичечные коробки с радиодеталями были разбросаны в беспорядке, от паяльника струилась волнистая ниточка дыма, и лампа оказалась той самой… Слева, у стены, стояло ореховое бюро.