Блистательные - Стивен Бакстер

Возможно, — подумала Номи. — Но, в конце концов, именно храбрость и изобретательность одного человека — поденки — привели к падению кваксов, а не ленивый компромисс ясофтов и фараонов.

Она подняла глаза к солнцу, к невидимой Земле. Я просто хочу, чтобы небо было чистым от инопланетных кораблей, — подумала она. — И чтобы достичь этого, возможно, нам придется многим пожертвовать. Рет Кана начал описывать, куда "подевались" бактерии Каллисто в поисках места для роста.

— Времени нет, — прошептал он. — Пространства нет. Это разрешение древнего спора: живем ли мы во вселенной постоянных изменений или во вселенной, где не существует ни времени, ни движения? Теперь мы понимаем. Теперь мы знаем, что живем во вселенной статичных форм. Не существует ничего, кроме частиц, из которых состоит Вселенная — из которых состоим мы. Понимаете? И мы не можем измерить ничего, кроме расстояния между этими частицами.

— Представьте себе вселенную, состоящую из одной элементарной частицы, возможно, электрона. Там не могло бы быть пространства. Поскольку пространство — это всего лишь расстояние между частицами. Время — это всего лишь измерение изменений в этом расстоянии. Таким образом, времени не могло бы быть.

— А теперь представьте себе вселенную, состоящую из двух частиц… — Джимо кивнула. — Теперь у вас есть разделение и время. — Рет наклонился и одним пальцем рассыпал по полу ряд темных пылинок. — Пусть каждая пылинка представляет собой расстояние — конфигурацию моего миниатюрного двухчастичного космоса. Каждая песчинка обозначена единственным числом: расстоянием между двумя частицами. — Он провел пальцем по линии, выбирая крупинки. — Здесь частицы находятся на расстоянии метра друг от друга, здесь — микрона, здесь — светового года. Конечно, есть одно особое зерно: оно представляет собой нулевое разделение, когда частицы накладываются друг на друга. Эта диаграмма пыли показывает все, что важно в основной вселенной — разделение между двумя ее компонентами. И все возможные конфигурации показаны сразу, с этой божественной точки зрения.

Он провел пальцем взад-вперед по линии, вычерчивая извилистую дорожку в зернах. — И вот история: две частицы сближаются и отделяются друг от друга, близки и разъединяются. Если бы частицы обладали сознанием, они бы думали, что они встроены во время, что они приближаются и отдаляются. Но мы видим, что их вселенная — это не более чем пылинки, выстроенные в ряд конфигурации, сталкивающиеся друг с другом. Внутри это ощущается как время. Но со стороны это всего лишь последовательность, россыпь мгновений, пыль реальности.

Джимо сказала: — Да. "Мы совершенно не в силах измерить изменения вещей временем. Как раз наоборот, время — это абстракция, к которой мы приходим посредством изменений вещей". — Она посмотрела на Хаму. — Древний философ. Мах, или Мар-ке…

— Если Вселенная состоит из трех частиц, — сказал Рет, — вам нужны три числа. Три относительных расстояния — расстояния, на которых частицы находятся одна от другой, — определяют форму космоса. Таким образом, пылинки, отображая возможные конфигурации, заполняли бы трехмерное пространство, хотя все равно оставалась бы эта уникальная зернистость, представляющая особый момент, когда все частицы соединяются. А с четырьмя частицами…

— Между ними было бы шесть расстояний, — сказал Хама. — И вам понадобится шестимерное пространство, чтобы отобразить возможные конфигурации.

Рет сурово посмотрел на него. — Вы начинаете понимать. Сейчас. Представьте себе пространство с невероятно большим количеством измерений. — Он поднял пылинку. — Каждая пылинка представляет собой одну из конфигураций всех частиц нашей Вселенной, застывших во времени. Это пыль реальности, пыль настоящего. И пыль эта заполняет пространство конфигурации, царство мгновений. Некоторые из пылинок могут представлять фрагменты нашей собственной истории. — Он щелкнул пальцами — раз, два, три. — Вот. Там. Там. Каждое мгновение, каждое жонглирование частицами — это новое зерно, новая координата на карте. Существует одно уникальное зерно, которое представляет собой слияние всех частиц Вселенной в единую точку. Есть еще много зерен, представляющих хаос — тьму — случайное, бесструктурное перемещение атомов.

Конфигурационное пространство содержит все возможные расположения материи. Это образ вечности. — Он помахал в воздухе кончиком пальца. — Но если я прослежу путь от точки к точке…

— Вы прослеживаете историю, — сказал Хама. — Последовательность конфигураций, вселенную, эволюционирующую от точки к точке.

— Да. Но мы знаем, что время — это иллюзия. В пространстве конфигураций все моменты, составляющие нашу историю, существуют одновременно. И все другие логически возможные конфигурации также существуют, независимо от того, лежат они на пути этой истории или нет.

Хама нахмурился. — А вирусы с Каллисто…

Рет улыбнулся. — Полагаю, что, будучи ограниченными в этом пространстве и времени, формы жизни с Каллисто начали исследовать более широкие области конфигурационного пространства. В поисках места для игр. Жизнь найдет выход. Номи с трудом поднялась по пологому склону горного хребта, возвышавшегося над поселением. Это была одна из великих кольцевых стен системы Валгалла, протянувшаяся от этого места на тысячи километров и возвышавшаяся почти на километр над окружающими равнинами.

Грунт вокруг нее был серебристо-черным, словно полуночная скульптура из горных хребтов и кратеров. Здесь не было гор, вообще никаких; все, что было создано первобытной геологией или ударами со времен рождения Каллисто, давно опустилось, потеряв форму. На грязно-белом ледяном покрове виднелся тонкий слой черной пыли; пыль была рыхлой и мелкозернистой, и, проходя мимо, она потревожила ее, оставив яркие следы.

— …Вы понимаете, на что смотрите?

Неожиданный голос заставил ее вздрогнуть; она подняла голову.

Это была Сарфи. Она была одета, как и Номи, в полупрозрачный защитный костюм — еще одно подтверждение законов постоянства, которые, казалось, связывали ее виртуальное существование. Но следов не оставляла и даже не отбрасывала тени.

Сарфи пнула черную пыль, не потревожив ни единой крупинки. — Лед сублимируется — вы знали об этом? Он высыхает на метр каждые десять миллионов лет, но после него остается пыль. Вот почему человеческие поселения были основаны на северной стороне хребтов Валгаллы. Там чуть холоднее, и часть сублимированного льда конденсируется. Таким образом, на поверхности находится слой более чистого