Блистательные - Стивен Бакстер
Рет театрально развел руками. — Я напрасно трачу свое время. Джимо, как этот разум поденки вообще может уловить все тонкости?
Она сухо сказала: — Думаю, брат, тебе было бы полезно попытаться объяснить. — Она изучала устройство, похожее на пистолет, установленное на плавающей платформе. — Это, например.
Когда Хама приблизился к этому устройству, его вооруженный беспилотник предупреждающе зажужжал. — Что это?
Рет шагнул вперед. — Это экспериментальный механизм, основанный на лазерном излучении, которое… Это устройство для исследования энергетических уровней протяженной квантовой структуры. — Он начал быстро говорить, пересыпая свой язык такими фразами, как "спектральные линии" и "электростатические потенциальные ямы", ни одной из которых Хама не понял.
В конце концов Джимо перевела для Хамы.
— Представьте себе очень простую физическую систему — например, атом водорода. Я могу увеличить его энергию, облучив лазерным лучом. Но атом — это квантовая система; его энергетические уровни могут располагаться только сериями с определенными шагами. Для описания этих шагов существуют простые математические правила. Это называется "потенциальная яма".
По мере того, как Хама выслушивал эту лекцию, в нем постепенно нарастало раздражение; было ясно, что у этих снисходительных, высокомерных фараонов можно было получить еще много знаний.
— Потенциальная яма атома водорода проста, — быстро сказал Рет. — Это самая простая квантовая система из всех. Она подчиняется правилу обратных квадратов. Но я обнаружил потенциальные ямы с гораздо более сложными структурами.
— А, — сказала Джимо. — Структуры, встроенные в бактерию Каллисто.
— Да. — Глаза Рета заблестели. Он схватил планшет с данными из стопки у своих ног. По экране бегали строчки цифр, которые мало что значили для Хамы, серия графиков, которые резко наклонялись, прежде чем стать плоскими: возможно, это был портрет таинственных "потенциальных ям".
Джимо, казалось, сразу все поняла. — Позволь мне. — Она взяла планшет, постучала по его поверхности и быстро перенастроила дисплей. — Теперь смотрите, Хама: энергия фотонов, поглощаемых ямой, пропорциональна этому ряду чисел.
1. 2. 3. 5. 7. 11. 13…
— Простые числа, — сказал Хама.
— Вот именно, — отрезал Рет. — Видите?
Джимо отложила экран и подошла к ледяной стене; она провела рукой по полупрозрачному покрытию, словно желая прикоснуться к тайне, которая была там заключена. — Итак, внутри каждой из этих бактерий, — сказала она, — находится квантовая потенциальная яма, которая кодирует простые числа.
— И многое другое, — добавил Рет. — Простые числа были всего лишь ключом, первым намеком на структуру континента, который я только начал исследовать. — Он ходил взад-вперед, беспокойный, оживленный. — Жизнь никогда не сводится к тому, чтобы просто существовать, цепляться за что-то. Жизнь ищет простора для распространения. Это еще одна банальность, молодой человек. Но здесь, на Каллисто, для этого не было места, по крайней мере, в физическом мире; энергии и питательных веществ было просто слишком мало для этого. И поэтому…
— Да?
— И поэтому они росли вбок, — сказал он. — И достигли ортогональных областей, о существовании которых мы и не подозревали.
Хама уставился на тонкие фиолетовые царапины и говорящие простые числа, здесь, на дне ямы, с этими двумя бессмертными, и испугался, что сошел с ума.
… 41. 43. 47. 53. 59… Номи Феррер, одетая в костюм, состоящий всего лишь из тонкого слоя ткани, прошлась по необработанной поверхности Каллисто в поисках улик преступлений.
Солнце стояло низко над горизонтом, отбрасывая блики на изогнутую ледяную равнину вокруг нее. Отсюда Юпитер всегда был невидим, но Номи видела два маленьких диска, внутренние спутники, следующие своему бесконечному танцу гравитационного часового механизма.
Джимо Кана рассказала своим спутникам-поденкам, какой когда-то была система Юпитера. Она рассказала им о минеральных месторождениях Ио, расположенных в тени огромного вулкана Баббар Патера. Она рассказала им о Ганимеде: крупнее Меркурия, изобилующем кратерами и геологически богатом — самом стабильном и густонаселенном из всех спутников Юпитера. А ледяная кора Европы укрывала океан, в котором обитала жизнь, экосистема, гораздо более сложная и полезная, чем кто-либо мог себе представить. — Это были миры. В конце концов, это были человеческие миры. Теперь все они исчезли, закрыты кваксами. Но я помню…
Вдали от яркого солнечного света мерцали звезды поменьше, окружая Номи необъятностью. Но, несмотря на эту необъятность, небо было переполнено людьми. Переполнено и опасно. Ибо — Коалиция предупредила ее — корабль ксили, который, казалось, летел над Землей, теперь направлялся сюда, преследуемый кораблем-сплайном, вырванным из рук повстанцев-ясофтов и управляемым офицерами зеленой армии. Номи и представить себе не могла, что произойдет, когда эта миниатюрная армада доберется сюда.
Номи знала о ксили из разговоров в казармах. Она пыталась просветить скептически настроенного Хаму. Ксили были опасностью, с которой человечество столкнулось задолго до того, как кто-либо услышал о кваксах; в годы оккупации они стали легендами о глубоко погребенном, частично истребленном прошлом — и, возможно, они были монстрами будущего человечества. Говорили, что ксили были богоподобными существами, настолько отчужденными, что люди, возможно, никогда не поймут их целей. Некоторые элементы технологии ксили, такие как лучи звездоломов, попали в руки "низших" рас, таких как кваксы, и изменили их судьбу. Казалось, что ксили это мало заботило, но иногда они вмешивались. Что приводило к разрушительным последствиям.
Некоторые полагали, что таким вмешательством ксили сохраняли свою монополию на власть, контролируя империю, которая, возможно, господствовала по всей Галактике. Другие говорили, что, подобно мстительным богам детства человечества, ксили защищали "младшие расы" от самих себя.
В любом случае, подумала Номи, это оскорбительно. Клаустрофобно. Она почувствовала неожиданный укол негодования. Мы только что избавились от кваксов, — подумала она. — А теперь это.
Джимо Кана утверждала, что в такой опасной вселенной человечеству нужны фараоны. — Все, что люди знают о ксили сегодня, каждая крупица разума, которой мы обладаем, была сохранена фараонами. Я отказываюсь умолять вас сохранить мне жизнь. Но я хочу, чтобы вы поняли. Мы, фараоны, не были династическими тиранами. Мы по-своему