Ольга Пашнина - Его звездная подруга

— Странно! Очень странно!

Он подскочил ко мне и переставил все датчики на голову: на лоб, макушку, за уши и еще куда-то сзади.

— У прототипов наблюдалось временное снижение эмоциональной активности, но все приходило в норму через неделю! А у тебя прошло восемь лет, и все такое бледное… ты обращалась к своим врачам?

— Нет, — вздохнула я. — Это было очень удобно. Я меньше чувствую, мне проще жить.

— Но ты лишаешь себя половины мира! Ты не радуешься, не волнуешься, не любишь…

— Я люблю бабушку, — возразила я. — И боюсь иногда, и радуюсь.

— Не так ярко, как могла бы, — сказал Грант.

Он снова сел в свое кресло. Экраны по очереди выдавали информацию, а он каким-то специальным карандашом отмечал прямо на голограмме точки и цифры.

— Я научилась использовать эту особенность. Она неплохо помогает в работе.

Парень оторвался от исследования и спросил, словно не верил:

— Ты не хочешь, чтобы я попробовал тебе помочь?

Прошло долгих полминуты, прежде чем я ответила:

— Нет.

Грант хотел было что-то сказать, но промолчал, и за это я была ему благодарна.

Я действительно не хотела ничего делать с этой странной бесчувственностью. Благодаря моему хладнокровию были спасены минимум пять человек. А сколько найдено? Я спокойно лазила по подвалам, лесам и злачным местам, пугая невозмутимостью коллег.

Но к тому же мне не очень нравились эмоции. Судя по воспоминаниям того года, когда погибли родители, эмоции — это дрянь. А любовь… да черт с ней, с этой любовью. Я не знаю, что потеряла, и, соответственно, не хочу ни секса, ни любви, ни счастливого замужества. В идеале я хочу, чтобы все оставили меня в покое и больше не трогали. Но это, похоже, случится не скоро.

Грант вдруг повернулся к полупрозрачным дверям, и только тогда я заметила темную фигуру.

— Брэндон, если ты ждешь меня, то лучше зайди утром. Я собираюсь устроить Джен в палату.

— Когда операция? — услышала я голос Брэнда.

— Завтра вечером, — со вздохом ответил Грант. — Все, иди выспись. — И, уже повернувшись ко мне, произнес: — Завтра, звездами клянусь, будет дежурить с обеда. И уйдет, только когда поговорит с ней. Ох, Джен, взволнованные родители — самая тяжелая часть работы врача. Идем, я покажу тебе палату и накормлю. Долго ты ешь этот леденец… догрызи уже!

Брэнд

Брэндон Эко сделал так, как и сказал Грант: пошел домой. Операция была назначена на вечер, и времени выспаться — более чем достаточно. Завтра ему нужна будет трезвая голова и здоровое, отдохнувшее тело. Он увидел Миранду всего на минуту, она спала. Выглядела не хуже, но, конечно, сильно похудела и осунулась. Болезнь свое берет, и надо как можно скорее все закончить.

Из головы не выходили слова Джен о том, что он способен убить ее и отдать печень Миранде. А способен ли? Ему казалось, что да, когда он видел, как дочь умирает, и летел, полный решимости найти прототип.

Но прототип, набор органов для спасения его дочери, совершенно внезапно превратился в русую девушку Дженни, которая сидела в кресле, слушала Гранта и грызла конфету, как маленький ребенок. Брэнд помнил, как покупал конфеты Миранде, и она тоже сначала обгрызала леденец, а потом уже облизывала, утверждая, что верхний слой невкусный.

Он стоял там минуты три и просто смотрел, как она ест эту несчастную конфету, как облизывает губы и пытается запихнуть ее полностью в рот… Сама она вряд ли понимала, как смотрится со стороны, и вообще его не замечала. Он очнулся, лишь когда Грант его окликнул.

И этот запрет на общение с Мирандой… Джен не выказывала интереса к его дочери, а вот Миранда, едва проснется, начнет канючить. Он решил объяснить все нежеланием Джен знакомиться, но как-то это было… некрасиво по отношению к Миранде. Но зато безопасно. Не надо им видеться, надо провести операцию и отправить Джен на Землю. Хотя будет еще период восстановления… но это в рекреационном центре, а Миранда останется в госпитале. Так что главное — пережить время до вечера, и все будет нормально.

Он налил себе выпить и заглянул в комнату Артена. Тот спал прямо перед лэптопом, а на экране виднелись тесты вступительных экзаменов. Брэнд не сомневался, что сын поступит, но неизменно заставлял его заниматься. Не поступит по конкурсу, заплатят деньги, у Брэнда есть все возможности. Хотя конкурс в Денебской академии небольшой. Если Артен, конечно, выберет систему Денеба. Хорошо было бы…

Экран наручных часов вспыхнул, сообщая о посетителе. Кто пришел так поздно и, главное, зачем? Прежде чем открыть двери, Брэнд взглянул на экран видеофона.

— Ирэн, — он со вздохом ввел код открытия, — что ты здесь делаешь?

На женщине было темно-синее платье, а в руках она держала бутылку с янтарным прозрачным виски.

— Подумала, тебе стоит расслабиться перед трудным днем. Хочешь, я приготовлю ужин?

— Артен дома, — хмуро сообщил он. — И ты знаешь, что я не люблю, когда ты приходишь.

— Миранды нет, а Артен большой мальчик, — улыбнулась Ирэн.

Брэнд подумал и… согласился. Собственно, сил спорить у него особых не было, да и Ирэн неплохая. Пускай остается, так будет проще избавиться от навязчивых мрачных мыслей.

— Проходи в кабинет, — сказал он ей, запирая дверь.

Ирэн не была одной из тех молоденьких девушек, что вешаются на любого мужчину, который был старше, богаче и отвратительнее в общении. Ей нужно было то же, что и ему. По крайней мере, Брэнд предпочитал так думать, а ко всем ее проявлениям заботы относился философски. Она женщина, ей нужна игра в отношения. Пусть получает свою игру до тех пор, пока не перейдет черту. К детям не лезла, и отлично. В постели с ней было хорошо.

Пока Ирэн наливала выпивку, он уселся в глубокое удобное кресло. Завтра действительно тяжелый день. Он просидит в госпитале весь вечер и всю ночь, до тех пор, пока не увидит Миранду или не получит отчет об успешном окончании операции.

— Когда ее оперируют? — спросила Ирэн и подала ему стакан.

Брэнд залпом выпил содержимое и жестом попросил налить еще, хотя опьянение уже чувствовалось. Завтра придется глотать таблетки, чтобы не пугать дочь внешним видом и состоянием. Миранда и так нервничает, понимая, что шанс у нее хоть и высокий, все же не стопроцентный.

— Завтра. — Он принялся пить медленнее.

Женщина, грациозно опершись на стол, потягивала свою порцию. Ее умный и внимательный взгляд скользил по лицу мужчины. Ирэн пыталась понять, чего он хочет. Брэнд задумался: а чего хотела она сама? Они всегда говорили о его желаниях, а вот о ее — никогда. И это настораживало. С этими отношениями надо кончать, слишком далеко все зашло. Она уже предлагает приготовить ужин…