Ольга Пашнина - Его звездная подруга

Было плохо видно, но корни кустарника уходили не в пол, как казалось, а в толстый слой почвы.

— Зачем здесь столько растений? И почему нет насекомых?

— Растения помогают вырабатывать необходимые для дыхания газы, — пояснил Арген. — Зачем нагружать систему, если можно справиться с меньшими затратами? А насекомых… не нужны они здесь. За всем, включая опыление, поливку, насыщение светом, следит автоматическая система во главе с целым отделом, координирующим работу искусственной атмосферы.

— Здорово!

Зелени действительно было много. Практически все коридоры были увиты растительностью, а по бокам росли или ровные ряды цветов, или симпатичные миниатюрные деревья.

— Они не пахнут, — заметила Джен.

— Чтобы не было аллергии и непереносимости, — сказал Артен. — Специальные сорта. На самом деле столько зелени лишь на нашем уровне, на жилом. Остальные обходятся меньшим количеством. Здесь обновление воздуха необходимо больше всего.

— А почему станция? — Этого вопроса следовало ожидать. — Почему не планета?

Тут уж вмешался Брэнд:

— По многим причинам. Эта станция своего рода маяк для всей системы Денеба. В нее входят четыре планеты, и всем им нужна межзвездная связь, нужен транспорт. Этим занимается станция. Здесь парк кораблей, и намного проще владеть ими, когда не нужно после каждого рейса возвращаться через атмосферу планеты.

Он мог многое рассказать об этой станции, ибо сам участвовал в перестройке, когда стало ясно, что четырех уровней мало для полноценного функционирования. Но сейчас Брэнда мало волновала история. Он хотел увидеть дочь и получить от врача разрешение на операцию. Все экскурсии, занимательные беседы и невероятные факты — потом.

Они шли по главному коридору к госпиталю, располагавшемуся в секторе С. Брэнд с семьей жил в секторе А, одном из самых лучших, само собой. Да и госпиталь делился на отделения, и его дочь лежала в том, что предназначалось для особых пациентов.

Проблема была лишь в том, что привозить Джен для этой операции — запрещено. Она не подданная Империи, а изъятие органов у представителей планет, не входящих в состав Империи, незаконно. Даже если происходит с согласия пациента. Так что он все делал тайно и надеялся, что осечек не будет.

— Это кто? — шепотом спросила Джен у Артена, увидев проходящую мимо белокожую и синеволосую представительницу системы Альтаира.

— Таир-цин. Раса с Альтаира.

— Она не крашеная?

— Нет, просто вот такая вот раса. А там, — он быстро кивнул в сторону, — негуманоиды из Веги.

Низкие, не больше метра ростом, мохнатые ярко-оранжевые, смахивающие на гигантских енотов в белую полоску, существа стояли поодаль и общались на своем языке, напоминающем довольное мурчание.

— Ух ты, голова кругом. — Джен усмехнулась, пощупав по дороге листья какого-то куста.

Они свернули в один из побочных коридоров, ведущих к медицинской части уровня. И, пройдя несколько стадий контроля, проверки и сличения данных (Брэнд заранее позаботился о том, чтобы Джен считали сестрой Миранды), очутились в переходнике, ведущем в госпиталь.

— Сейчас за нами придут, — сказал он, отметив, что Джен нервничала.

Не сильно, но заметно. Прятала ладони и бродила туда-сюда по переходнику. Впрочем, он думал, все будет гораздо хуже. Артен сотворил настоящее чудо, нужно отдать ему должное. Джен здесь добровольно, без криков и сопротивления. Облегчила ему и работу и жизнь, ибо, как бы Брэнд ни загонял глубоко свою совесть, когда речь шла о детях, тащить спящую девицу на операцию по изъятию части ее печени было бы тяжело. И она даже не заводит разговора о том, что случилось восемь лет назад. Может, уже забыла, может, просто не провоцирует конфликт. Это Брэнда более чем устраивало.

Если так пойдет и дальше, уже через несколько недель она полетит домой. А Миранда будет жить.

Джен

Я сидела на диване в приемной их госпиталя и думала, что в общем-то космическая больница ничем особенным не отличается от нашей. Те же светлые тона окраски, те же (ну ладно, не те же, но очень похожие!) комнатные растения, какие-то экраны с рекламой, неудобные кресла и диваны. Разве что людей, снующих туда-сюда, не было.

Артена отправили домой, чтобы не мешался. Брэнд сказал, что к Миранде его все равно не пустят, так что лучше пусть занимается. Артен, конечно, пробовал спорить, но в итоге подчинился, оставив мои вещи. А мы остались ждать незнамо чего. Я интуитивно чувствовала, что у Брэнда плохое настроение, но все равно спросила:

— Чего мы ждем?

— Гранта. Доктора Миранды. Он проведет обследование и положит тебя в палату.

— А операция когда? — Собственно, я немного волновалась. Не так, чтобы явно паниковать, но дискомфорт ощущала.

— Зависеть будет от результатов обследования. Может, завтра, может, через неделю. Но ты после рекреационной камеры, а значит, практически здорова. И все пройдет быстро. Безболезненно скорее всего.

— Хорошо.

Язык мой — враг мой. Никогда еще я не получала ничего хорошего от того, что задаю слишком много вопросов. Даже в отряде меня редко отправляли на опрос свидетелей, ибо «колупала» я их до последнего. После моих расспросов родственники пропавшего готовы были покаяться во всем, что сделали и не сделали. Поэтому я ляпнула, совершенно не думая головой:

— Ведь безопаснее для Миранды пересадить не часть печени, а всю?

Брэнд замер и поднял на меня глаза.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Откуда мне знать, что вы не врете мне? И что я проснусь после этой операции?

Он долго смотрел на меня, не произнося ни звука. А когда собрался что-то сказать, в помещение вошел доктор, оказавшийся молодым парнем. Может, он был чуть старше меня.

— Здравствуйте. Вы — Джен Ламбэр? Очень приятно, — проговорил парень, лучезарно улыбаясь. — Меня зовут доктор Грант Тетта, я лечащий врач Миранды Эко и с сегодняшнего дня еще и ваш врач. Пройдемте в мой кабинет. — Он перевел взгляд на Брэндона. — Ты можешь увидеться с Мирандой, ненадолго. Наш разговор с Джен будет конфиденциальным.

Судя по виду, это уточнение Брэнду не понравилось.

Однако он не стал возражать и прошел вглубь госпиталя, а меня почти сразу завели в какой-то кабинет. Там было глубокое светлое кресло с какими-то датчиками и проводками, в углу стояла ненавистная рекреационная камера, а место врача было оборудовано, наверное, десятком самых разных экранов. Одни из них были размером с небольшой телефон, другие — с лэптоп. Везде бежали ряды каких-то символов, возникали иллюстрации. Еще я приметила круглый прибор, прикрепленный к столу, напоминающий объектив фотоаппарата.