Ольга Пашнина - Его звездная подруга

— Как вы себя чувствуете, Джен? — спросил Грант. — Ничего не беспокоит?

— Нет, все в порядке, — ответила я.

Он переключил несколько экранов и ткнул пару раз в один из них. Кресло вместе со мной чуть поднялось.

— Снимите, пожалуйста, куртку и обувь.

Потом на мои руки, ноги, грудь, шею и виски были прикреплены беспроводные датчики, которые присосались с легким уколом. И я поняла, для чего предназначалась штука на столе: из нее через минуту появилась 3D модель моего тела, раскрашенная в оттенки зеленого.

— О, вы после рекреационной камеры! Славно, сэкономили целый день. Так, полежите немного расслабленно. Я должен понять, готовы ли вы.

Он бегал от одного экрана к другому и довольно бормотал что-то себе под нос. Я ничего не чувствовала и постепенно начинала скучать.

— Что ж, вы почти здоровы, леди Ламбэр, — спустя минут пятнадцать изрек Грант. — Можете пересесть. Давайте поговорим об операции. Я расскажу, что вас ждет, чтобы вы не пугались. Кстати, вот.

Он протянул руку к небольшому шкафчику, и оттуда в специальный ящик выпало что-то, внешне напоминающее леденец на палочке. Его он мне и протянул.

— Это укрепляющее. Довольно вкусная штука. Поднимает настроение тяжелобольным — им так не хватает сладкого здесь. Съешьте, об организме нужно заботиться.

Леденец оказался с каким-то фруктовым вкусом. Сойдет, особенно если полезно. Я поужинала довольно рано, а здесь, судя по часам, уже была глубокая ночь.

— Все пройдет довольно быстро. Час на операцию. У вас останется шрам, первое время сводить его будет нельзя, но, если задержитесь на месяц, мы вам его удалим, словно и не было.

Ага, так мне и позволят здесь остаться. Брэнд лично выпихнет, как только я смогу ходить после операции. Если он не врал и я после нее вообще проснусь.

— Операцию будет делать робот, под моим руководством. Так что риск минимален, все рассчитано с точностью до микрона. Потом будет три дня восстановления, а дальше — отдых. И как только мы вас выпишем, можете делать все, что душе угодно. Единственное условие, леди Ламбэр… Брэндон Эко попросил, чтобы вы не встречались с Мирандой Эко. Ни при каких обстоятельствах. Прошу иметь это в виду, просто на всякий случай.

Да я и не сомневалась. Брэндон Эко не слишком доволен моей дружбой с Артеном, глупо полагать, что он разрешит мне знакомиться с дочерью. Собственно, я и не стремлюсь. Мне вообще по большому счету плевать, является это равнодушие результатом моих особенностей или просто мне особо и не хочется знакомиться с этой странной «копией не копией».

— Когда операция? — спросила я.

— Полагаю, завтра вечером. Вы полностью готовы, а вот Миранде нужно отменить все лекарства и тоже пройти рекреационную камеру.

— О… сочувствую. — Я вспомнила свой опыт.

— Да, она тяжело переносит эту процедуру. То есть… так же, как и вы.

Я вдруг вспомнила, о чем хотела спросить Брэнда позже, но так и не успела.

— Кто такая Миранда? Почему мы идеально совместимы?

— Смотря что вас… Можно на «ты», Джен?

Я кивнула и машинально запихнула в рот весь леденец, который, к слову, был огромным. Аж дышать тяжело стало. Я смутилась под серьезным взглядом Гранта.

Доктор обладал совершенно человеческой внешностью, что снова натолкнуло меня на мысль о родстве рас в этой Галактике. У парня были взъерошенные светлые волосы неравномерного цвета: кончики были почти белыми, а корни — русыми, напоминающими мой собственный цвет. Нос был немного курносый, а губы излишне полными, но в целом Гранта можно было назвать симпатичным.

— Смотря что тебе интересно, — продолжил Грант. — Я не знаю, как твой генетический код оказался в руках Брэндона Эко. Я лишь куратор проекта «Амбивалент». Этот проект был направлен на создание детей по уже готовым данным для тех пар, которые не могут взять ребенка на воспитание. В Империи сложно взять приемного ребенка, особенно — маленького. В основном одобряют подростков, но семья Эко, как и сотни других семей, хотела знать, кого берут на воспитание, его историю и состояние. Проект «Амбивалент» дал им эту возможность: брался генетический код другого ребенка, затем при помощи генетического программирования задавалась внешность, похожая на родителей, и на выходе мы получали абсолютно нормальное дитя.

Он отпил воды из высокого стакана и предложил мне. Я с наслаждением напилась и опять принялась грызть этот нескончаемый леденец.

— Семья Эко предоставила твой код, и я создал Миранду. Потом проект закрыли, а детей или оставили в семьях, или распределили по приютам. История вызвала огромный резонанс, проект назвали антигуманным. И Брэндон предпочел скрыть тот факт, что Миранда — дитя проекта. А потом она заболела, и вот… ты здесь!

— Она заболела из-за ошибки в программировании?

Я никогда не интересовалась новейшими разработками, но кое-что читала. И в принципе была согласна с общественностью, назвавшей проект антигуманным. Уже тот факт, что они сначала насоздавали детей, а потом распределяли их по приютам, говорит о многом. Похоже, Миранде повезло с отцом, хоть я и не хотела этого признавать.

— Не знаю. Будь у меня оборудование и финансы, я бы выяснил, но Брэндона это не интересует, а проект закрыт вплоть до уничтожения технологии считывания кода.

Я закусила губу. Что ж… последние слова обрадовали меня. Технология, подобная этой, должна быть под запретом, какими бы ни были цели ее использования. Создание программируемых детей… А что, если менять не только внешность, но и физические характеристики? Вплетать в код различные комбинации от животных? Брр, напоминает какой-то ужастик.

— Странно, — вдруг сказал Грант.

Он переключил что-то на небольшом экране, и над столом появилась голограмма мозга. Полагаю, моего мозга.

— Что странно? — не то чтобы я напряглась, но… он же сказал, что все нормально!

— Да удивляюсь, — Грант закашлялся, — вот смотри на эту область. Она отвечает за эмоции. А вот эта — за сексуальные желания. У тебя все в порядке с личной жизнью, прости за вопрос?

— В порядке, — усмехнулась я. — У меня ее нет.

Доктор Тетта откинулся в кресле, глядя на меня так, как я смотрела на инопланетян по дороге сюда.

— Это началось после того, как Брэндон считал код, верно?

Тут уже настал мой черед смотреть на врача с интересом. Похоже, о побочных эффектах штуки, которую на мне испытали, он знал достаточно хорошо.

— Странно! Очень странно!

Он подскочил ко мне и переставил все датчики на голову: на лоб, макушку, за уши и еще куда-то сзади.

— У прототипов наблюдалось временное снижение эмоциональной активности, но все приходило в норму через неделю! А у тебя прошло восемь лет, и все такое бледное… ты обращалась к своим врачам?