Борис Георгиев - Третий берег Стикса (трилогия)
— Я сейчас открою, подожди.
Руки в порядке. Мышцы только болят, но терпимо. Саша потянулся, отщёлкнул фиксатор.
— Блокировка люка снята. Люк открыт, — докладывал бодиконтроллер.
— Ну, слава небесам чёрным и красным, — бурчал Джеффри, неловко ворочаясь в тесном проёме. Пытался пролезть рукой к защёлкам сиденья.
— Нет, Джеф, не нужно. Я сам отстегнусь. Пусти, дай попробую вылезти.
— Только поживее, — нервно попросил Джеф. — Кажется кто-то пытается изготовить новое блюдо. Планетолог по-марсиански, запечённый в собственном скафандре. Две порции.
«Ноги тоже в порядке. Ну-ка! — Саша схватился за поручни и вытянул себя наружу. — Хорошо, что люком вверх. Как бы я вылезал, если бы… Хотя двигатель кажется в норме. Автопилот молчал, значит, повреждений нет».
— Подвинься, Джеф. Дай слезть. Двигатель в норме. Слышишь? Сзади меня чем-то в корму пригрело, но очень удачно.
— Толку от этого — шиш, — сказал Морган, рассматривая пол под ногами. Действительно — было на что посмотреть. Мутное стекло, а под ним, метрах в двух — шестиугольные плиты. «Очень странное стекло: такое впечатление, что… — Саша наклонился, стёр рукой в перчатке тонкий слой серой пыли, — Точно. Никакое это не стекло. Твёрдая пустота.
— Как это — шиш? — деловито возразил он, продолжая возить перчаткой по совершенно прозрачной тверди, под которой — шестиугольные плиты. «Самые настоящие, красноватые. Вон та — с трещиной. И какая-то штука блестящая на полу валяется».
— От целого двигателя не шиш, а большая польза. Как иначе мы отсюда выберемся?
— Ты вверх посмотри.
Саша поднялся, отряхнул колени и задрал голову. И тут же сорвался с места — обежать вокруг бота, глянуть — может быть ещё не поздно?!
— Ну нет, Сашка, думаю, на этот раз нам труба, — проговорил Джеффри лениво. — Когда я вывалился из бота, был просвет. Теперь затянуло.
«Хорошее слово — затянуло» — рассеянно подумал Волков. Над головой сплошной огненный свод. Тёмно багровый, пятнистый. Переливается, дышит, как угли в костре. И непонятно — на чём держится? Метров двести до него. Почему не чувствуется жары?
— Что это вообще такое?
— Похоже на лаву, Саша.
— Какая-то прохладная лава, ты не находишь? — съязвил Волков. — На внешнем термодатчике — плюс двадцать четыре по Цельсию. Может быть, датчику тоже труба?
— Не двум же сразу! У меня столько же. Кстати, глянь на газоанализатор.
— О-о!
— То-то, что «о». Не углекислый газ пополам с сернистыми испарениями, а очень даже приятный коктейль. Ты видел, кислорода сколько?
— Я понял, Морган. Мы сдохли. Это ад, понимаешь. Мы попали в ад.
— Вместе с ботами? — недоверчиво осведомился Морган, осматривая искалеченное щупальце бота. — Как это тебя угораздило без лапы остаться?
— Рэтклифф помог. Стреножил. Вернее обезлапил, — ответил Саша и снова принялся осматривать пол под ногами. «Песок и камни — это только что нападало, вместе с нами. Ниже — стерильная пустота. Я знаю, что это».
— Морган, я знаю, что это. Гравитационный барьер. Очень мощный. Свод на нём держится. Наверху лава, Джеф, самая настоящая лава. Когда остынет — будет базальт. Уж не знаю, какой толщины.
— Ты спятил. Откуда здесь гравитационный барьер? Кто его сделал? Наши герои?
— Нет. Не наши герои. Пойдём, Джеф, глянем. Чего даром возле ботов сидеть, всё равно нам отсюда не выбраться.
— То есть как? — Морган мгновенно обозлился. — Сами не выберемся, наши вытащат. Подумаешь — базальт! Не может он быть очень толстым, я видел, когда падали. Ну, десять метров… Ну, двадцать! Пустяки.
Обошли второй бот. Волков покосился на разрез в кожухе — безнадёжно. «Попал прямо в нервный узел. Странно, что не зацепил реактор. Бот у нас теперь только один. Да и тот ни к чему, похоже, что бы Джеф там ни болтал».
— Пустяки, — болтал Морган. Было видно сквозь карбофлекс — задрал голову, осматривает свод, под ноги не смотрит.
— Ерунда. Двадцать метров для лазерного бура — игрушки.
— Ты так ничего и не понял Джеф. Механический бур ты уже здесь сломал?
— Ну сломал, — мрачно ответил Морган, не опуская головы.
— Под ноги смотри, небо тебе больше ни к чему, а нос расквасишь. На какой глубине сломался механобур?
— Я прошёл тогда вибробуром шесть метров. Да плюс ещё метр.
— Вот. Столько же пройдёшь и лазерным. Эту штуку (Саша ткнул пальцем в потолок) вообще ничем не возьмёшь.
— Почему ты так думаешь? Смотри-ка, здоровенная пещера какая! Идём, идём… Что это за надолбы впереди? И стенка круглая… Сашка, слушай… Я только сейчас понял! Сверху была древняя лава! Ей же больше семисот миллионов!..
— Вот, — похвалил Волков. — Молодец, капитан. Правильным курсом идёте, капитан. Не останавливайтесь только, капитан, и под ноги смотрите. Берегите нос, а корма себя сама сбережёт. На вопрос ваш, капитан: почему, мол, я думаю, что эту крышечку у нас над головой ничем не возьмёшь, отвечу: — да потому, что даже «Аресу» оказалось не под силу с ней справиться.
— Погоди, Волков! — Джеффри даже остановился, и, тоном совсем не шутливым пригрозил:
— Хорош паясничать, под корму получишь. При чём здесь «Арес», хотел бы я знать? Ты думаешь…
— Да, Ватсон. Да, дорогой друг, вы совершенно правы. Всё, всё. Не буду больше. Следи за моей мыслью, Джеф: я пускаю к поверхности «Призрак», наш дорогой «Арес» пытается раздавить его об лавовое поле, но не тут-то было! Не смог он бедняжка, силушки не хватило. Это что-то вроде армрестлинга: кто создаст больший потенциал, тот и… Ты видел, как глыбы вверх брызнули? Если даже «Арес» стратил, куда уж вашим бурам. Мы внутрь проскочили случайно. Повезло просто — на какое-то мгновение потенциалы сравнялись. Потом «Арес» сдался. Или вообще… надорвался. С Ним (Волков махнул рукой вперёд, туда, где виднелись кубы, соединённые округлой серой трубой) тягаться бессмысленно.
— С ним? — переспросил Морган и ускорил шаг. — С кем?
— Не беги так, нам торопиться некуда. Даже если наши догадаются расковырять корочку базальта толщиной метров десять, нам это не поможет. Будем перестукиваться с ними сквозь прозрачную стенку вроде той, что у нас под ногами. С кем, спрашиваешь, тягаться придётся? Не знаю, конечно, может быть, я и не прав, но… Это древняя Планетарная Машина, Джеф. Не наша.
— Чушь! — фыркнул Морган, — Чушь! Ты ещё скажи мол, когда сопливым пацаном пёрся сюда, уже всё знал. Ну, скажи, скажи! Я, мол, для того и прихватил тогда дурацкий гравитометр. Так не бывает, Александр Сергеевич, чтоб шли, шли — Оп! Нате вам! — открытие. Ты понял? Нострадамус доморощенный. Вернее пострадамус.