Борис Георгиев - Третий берег Стикса (трилогия)

— Александр Владимирович, — поправил Волков. — А вот это (он похлопал по шершавому серому боку гигантской трубы) бывает?

— Нет! — Джеффри Морган, считавший, что всё нужно подвергать сомнению, помотал головой. — Этого не бывает. Этого нет. Я сплю. Это мне снится. Тебя, Волков, тоже нет, таких как ты вообще не бывает. И никаких древних планетарных машин! Гравибарьера под ногами тоже… Слушай, а куда делся гравибарьер?

«Точно, нету его. Плиты серые, с красноватым оттенком. Шершавые. А! Понятно!»

— Элементарно, Ватсон! Ты заметил, как легко идти было? Под уклон. Гравибарьер есть, но только здесь он ниже уровня пола. Значит… «Значит, тот, кто строил, не собирался ставить гравибарьер. Его позже установили. Почему? И почему температура постоянно двадцать четыре градуса? И почему воздух… Да, кстати!»

— Слушай, Джеф, я поднимаю щиток скафандра. Какого лешего мучиться, если снаружи воздух лучше, чем внутри?

— Не смей! — Морган попытался схватить друга за руку.

— Да брось, Джеф! Ну не задохнусь же я сразу! Попробую только. Вот. Видишь?

Сухая прохлада в лицо. «Дует откуда-то», — заметил Саша, с наслаждением подставляя под лёгкий сквознячок разгорячённое лицо. Вдохнул осторожно. «Воздух как воздух. Только пахнет чем-то. Странный запах, незнакомый. Даже не знаю, на что похож. Интересно, Джеф тоже почуял?»

— Джеффри, — позвал Саша планетолога, жадно вдыхавшего прохладный, вполне пригодный для дыхания воздух.

— Что? — повернул голову Морган, — О, небо! Что с тобой?!

— Где?

— Стой спокойно, не вертись. И головой не дёргай. На губах. На подбородке.

Волоков ощупал губы, подбородок, глянул на пальцы.

— Фу, Джеф… нельзя же так пугать. Кровь просто. Это когда меня стукнуло в спину. Всё, всё. Не хватай за голову. Я уж думал, что-то и вправду из-за воздуха этого… Ты чуешь, чем-то таким пахнет?

— Ну, как же! И на языке привкус. Металлический. Знаешь, Сашка, дураки мы, что щитки подняли. Газоанализатор — штука такая. Много чего показывать не умеет.

— Да ты ведь вообще собирался без скафа лететь! — напомнил Волков. — Давай так — ты намордник надвинешь, а я без него обойдусь пока. В порядке эксперимента. Есть, Джеф, у меня мысль одна… Ты заметил, что сила тяжести здесь… не заметил?

По глазам Джефа видно было — нет, не заметил. Кинулся тут же — на датчик нарукавный смотреть.

— Понял? Девять и восемь. И воздух, пригодный для дыхания. И температура — двадцать четыре градуса. Для кого?

— Для людей? — округлив глаза, спросил Морган. И оглядываться стал, как будто ожидал увидеть хозяев строения.

— Ну, не обязательно для людей. Я сказал бы осторожнее: для землян. Ну что, передохнули? Пойдём дальше. Только щиток надвинь, не выпендривайся.

Шли рядом. Морган озирался, трогал иногда рукой шершавую стенку трубы, приостановился, нагнулся, поднял что-то: «Гляди, Сашка!» — но Волков вернулся не сразу: смотрел на быстро темнеющий свод пещеры. Ещё немного — и придётся включить фонарь. «Быстро слишком остывает. Неестественно быстро. Если даже и легкоплавкая лава — всё равно. Вообще, очень много вопросов. Куда больше, чем ответов. Что это у него?».

— Смотри, какая цацка!

«Похоже на синхро-клапан. Фланец обломан. Если б не место, где найден, я бы поклясться мог, что его наши строители выбросили. Или баллон у них рванул. Какие-то значки непонятные. Клинопись?»

— Положи его Морган. Вообще, не бери ничего в руки, пусть лежит, где лежит. Швыдкой тебя живьём съест, если узнает, как ты тут хватаешь что попало.

— Увидим, кто кого съест. Пусть сначала дороет сюда, потом уж, — Морган посмеялся принуждённо. — И вообще: ареолог планетологу друг, товарищ и дальний предок. Ты лучше о штуковине скажи — ничего не напоминает? Если бы не буквы, я б на что угодно спорил — это у строителей наших рванул баллон.

«Вот и я о том же», — подумал Саша, но вслух не сказал. Двинулись дальше. «Реакторная камера? — соображал Волков, разглядывая строение, которым оканчивалась труба. — С виду правильный куб. И ведь вторая уже такая штука. Если это действительно кольцевой составной реактор, похожий на наши, значит должны быть радиальные тоннели и центральная камера. Зачем только они сделали такой кожух? Не верится, что всё это должно было работать под открытым небом. Сохранность фантастическая, ни трещинки. Впрочем… это что?»

Трещина длинная наискось, выкрошенный кусок.

— Саша! — позвал ушедший вперёд Джеффри. Взволнованно позвал. Волков завернул за угол…

— Чтоб я сдох! — не сдержался он. — Вот тебе и реактор! Как же тогда он работает?

Куб предполагаемой реакторной камеры с этой стороны не был похож на куб. Скорее напоминал песочную пасочку, которую раздавил неосторожный малолетний строитель. Из разломов торчали чёрные плети, искорёженные куски обшивки, тоже чёрные. Волков прикоснулся к одному из них и тут же отдёрнул руку. То, что выглядело, как металл дюймовой толщины, рассыпалось от прикосновения в пыль.

— А ты говоришь — работает, — бурчал Морган, перебираясь через остатки стенки в пролом. — Развалины. Твой пращур ещё по веткам прыгал, а здесь уже всё сгнило. Слышишь, Сашка? Ах, чёрт, под ногами крошится. Ты понял? Здесь всё было гнилым, когда по Земле ещё динозавры бегали. Оно всегда было гнилым.

Преодолев оторопь, Саша полез в пролом следом за другом. Действительно — всё сгнило, проржавело, рассыпалось в прах. Крошится под ногами, обращается в мусор, в труху, в облака пыли…

— Будь здоров! — пожелал Морган, ожидавший по ту сторону стены. — Ты бы опустил всё-таки намордник. Надышишься какой-нибудь мерзости.

— Смотри, здесь радиальный тоннель. Всё как у нас.

— Здесь был радиальный тоннель, — поправил Морган, глядя на бесформенные кучи мусора метра три высотой. — Всё здесь было как у нас. Было, понимаешь. Очень давно. А вон там (Морган небрежно махнул рукой) была, значит, у них центральная камера. А теперь там воронка. Как рвануло у них что-то семьсот миллионов лет назад, так с тех пор и…

— Пойдём, посмотрим, — предложил Саша, чтоб не ввязываться в спор.

— Зачем это нам? Ты что — воронок не видел? Нужно думать, как отсюда выбираться. Я кушать хочу. Мне домой пора, там у меня мама волнуется. Ты ж знаешь, Сашка, что бывает, когда волнуется моя мама. Я, честно говоря, опасаюсь, как бы здесь не образовалось от этого второй воронки, размером побольше. Как потом твой Швыдкой будет…

— Хватит трепаться. Пойдём. Ты впереди, а то сбежишь, лови тебя потом.

— Не понимаю я тебя Сашка, — бурчал недовольно Морган. — Всё нашёл, что хотел. Пещеру нашёл? Нашёл. Развалины древние нашёл? Нашёл. Чего тебе ещё нужно? Только всю малину Швыдкому портим, ходим здесь. Как он потом разбирать будет, где ты, остолоп, наследил, а где те, которые красоту трухлявую эту когда-то построили. Вот скажи, зачем тебе…