Иван Граборов - Гончая свора

     - Флойд! - часть его 'теперь' громко дала о себе знать. - Флойд, чего ты замешкался?! - позвала она, стоя у ограждающих камней водопада. - Сюда!

     Он послушно подбежал, по мере приближения к ней замедляя шаг и внимательнее прислушиваясь к шуму воды. У края укрупнившегося водопада остановился. Озерцо позади, от перелива и затопления всего что снизу, сдерживали крупные камни, наваленные дырявым частоколом со стороны на сторону. Гладкие их края шумели любвеобильными сиренами под пенными ласками. Фракха проглядывалась за дождём едва ли. Дом Орно, стоящий в считанных ярдах от них, и вовсе не разглядеть.

     - Флойд, что-то не так. - махнула она в сторону селения. - Ерунда какая-то!

     - Почему ты так решила? - не понял он.

     - Да потому что подпалин не видно!

     - Подпалин?

      - Освещения, Флойд, освещения. Света не видно!

     - Льёт же словно из бочки, какой тут свет?

     - Хоть потоп! - её вдруг возникшая нервозность передалась и ему. - В окнах то почему ничего?! Сегодня Эшту, день самых больших празднеств. И где они, празднества?! Ни копошения на менных мостах, ни веселящихся охотников при амбаре!

     У Флойда зародились неясные опасения.

     - Давай спустимся ниже, там будет понятнее, что происходит.

     - Не нравиться мне это... - она вся изводилась. - Не нравиться...

     По пути заглянули в дом Орно: склянки на месте, украшения на месте, ленты тихонько вьются по ветру. Ароматные запахи лагри, длоота, хифлига и их комбинаций в вязанках щекотали ноздри остротами. Но дом был пуст.

     Они прошли внутрь, осторожно переступая с пятки на носок и не потревожив свисающих с потолка бренчалок из скорлуп птичек дзу-дзу, которые травница использовала как звуковое оповещение о пришлых.

     - Разве Лату, тот парень вытащенный из плена, не должен быть тут?

     - Флойд. - сказала она, вперив взгляд в проход на второй этаж, уложенный 'шелестящей рыбой' и с душераздирающим скрипом накладывая стрелу. - Доставай оружие. Пойдём к Мужнему дому. Старейшины на закате Эшту собирают вольных там.

     - Ты что, хочешь их поубивать? - поднял он брови.

     Стрела на двадцать два дюйма угрожающе поплыла к выходу.

     - Нет, но если это какая-то шутка, то клянусь, её затейник проведёт целую ночь под дождём в одном исподнем.

     Спуск был вертикальным, но не чета двухмильному перешейку до Верхнего предела. Он был вычищен, утрамбован, до крайностей чист и ни капли не размылся, ведь его стенки укрепили тугой плетёнкой сушёного пошчака.

     Перебрались через дощатый мостик, выведший к амбарам; кругом по-прежнему царила тишина. Праздником и не пахло.

      - Куда же они испарились... Еннт и Теен, наверняка эти озорники подговорили... Нет, глупость какая-то... - шептала себе под нос Адайн, думая будто он не слышит. Флойд, крадущийся справа и позади с вынутым ножом, слышал отлично.

     У мастерских никого не обнаружилось. Они старательно лавировали между луж и подолгу задерживали дыхание, дабы реже выделять пар. Адайн, в силу удобной биологической разницы, вообще дышала спинными железами. Её босые подошвы, сдобренные липкой грязью, идеально стелились по земле, не оставляя следов и не давая охотнице поскальзываться на каждом втором разводе. Флойд ступал почти след в след, но умудрился наступить на маленькую орихалковую бусинку. Нукум помниться переживала из-за повреждённой цепочки. Он подобрал её, вытерев рубашкой, и быстро сунул в карман, надеясь вскоре, как представится случай, вернуть пропажу.

     Менные мосты. Они осмотрели их снизу, не поднимаясь. Пусто. Полотна с лентами убраны подальше от всепроникающего дождя, товары поплотнее завёрнуты в традиционные полотенца со сложным орнаментом, подставки и сидячие места укрыты или задвинуты под крыши. Тётушка Нущ, всегда добрая и до смущения покупателей отзывчивая, не раздаёт вкуснейшие лепёшки из лагри, подвязчие не бранятся на чём свет стоит, толчали не ворчат устало в углу, сгрудившись кучей, а вбивщики не тарабанят по дощечкам шликта да чужим домам. Жизнь напрочь ушла.

     Тренировочная площадка молодых охотников. Гнутые полосы шликта, выпученные в духе главного строения под наклон, начинали сыреть, прямо как и росший на них лишайник. Пусто. В мишенях, выставленных на улице, ни стрелы. Копья убраны, либо исчезли. Юнцы не резвятся на зло стихии, не бросаются по окнам грязью и не бегают потом сверкая пятками от сердитых мастеров, трясущих веламеновыми полосками да толстыми прутками.

     - Адайн, оружие пропало. И Тренировочное. - левая рука чаще проверяла револьвер. - Я даже палок каких-либо кругом не вижу.

     - Рабочие гретоцы и лабпизы тоже испарились. - тетива натёрла пальцы, равно что была из мочёного гусла, но она и не думала её опускать. - Уйдём с дороги. Держись стен. Проверим дома: я справа, ты слева.

     Сотня ярдов в прямой подъём. Каждая незакрытая бочка или, напротив, закрытый дворик, могли таить в себе засаду. Осторожно, с пятки на носок...

     Праздничные ленты появились у столбовых вершей, но в малом количестве. Яркие тряпицы, надорвавшиеся от узлов и никому не нужные, болтались тут и там. Как и говорила Адайн, свет в окнах не горел ни в одном из помещений. Флойд проверял двери по мере продвижении вместе с ней - ничего. Пустота лишённая беспорядка оккупировала будто каждый дом. Живые искали живых в городе призраков.

     Мужний дом. Свет в нём тоже не горел и Адайн в конец осточертело прятаться не пойми от чего.

     - На счёт раз... два... три!

     Они нагло вломились в зал, вышибая засов с треском ломающихся досок, на секунду перекрывших грохотом дождь. Сквозняк коснулся их волос и пугливым джином, выпущенным из лампы, ускользнул в дыру под сводом. Двери, немного покачавшись, захлопнулись. Сырость витала в воздухе, а на светлом песке, в окружении теней от деревянных колонн и трёх резных стульев, лежала раненая Гаату.

     - Адайн? - Гаату следом увидела Флойда. - Взявшие след. - она приподнялась на трясущемся локте, а затем, вдруг упав, разрыдалась, болтая головой. - Нет, нет, нет...

     Сомнения отпали. Фракха была атакована. Поваленная на землю, слабая Гаату - зрелище пугающее, равно сколько и жалкое. Белоснежные одеяния окропились светло-зеленоватыми потёками, начинавшимися немногим ниже груди. Аметриновые волосы, и в обычной манере едва не волочащиеся по полу, теперь скомкались, перепутались и завернули ноги, обхватив тонкие лодыжки. Ожерелье, выполненное в форме белёсой лозы с вплетёнными в неё лимонно-жёлтыми камнями цитрина, к удивлению Адайн, склонившейся над ней, не отняли с шеи.