Валерий Мильгром - Пояс и шлем

В 16:40 я с орбитального Ретрансляционного Кольца вышел на связь с Ипполитой. Там уже ждали нас и надеялись эвакуироваться на «Северине», поскольку единственный исправный катер не мог вместить все материалы экспедиции да и нуждался в ремонте.

Я сгрузил на Кольцо тысячу тонн бананов: пусть страдальцы потом покушают. Надо было спешить с посадкой, пока было нуль-прохождение. Главную опасность на первый взгляд представляли атмосферные течения: как умудриться не отойти от приводного луча в такой круговерти. С другой стороны, на малых высотах скоростной режим спуска, на который я надеялся, уже не годился. Местность в районе посадки была гористая, не выше 2 км, правда, но очень сложная. Так что с высоты примерно 2,5 км необходимо было перейти на ручное управление и опускаться чрезвычайно осторожно. Как погасить скорость на крохотном отрезке спуска, как удержаться на луче, как, наконец, сесть на эту терку…

Практика показала, что я все-таки не оценил всей сложности предстоящей посадки. Я держал «Северин» горизонтальными рулями изо всех сил, но тот все равно выделывал коленца почище циркового акробата. Может, я и не самый лучший пилот, но тут и сам Горбовский не справился бы. Мы были в положении мухи, попавшей под сильную струю воды и пытающейся сесть в тарелку с горячим плещущимся супом. И эта пятисоттонная муха, мечущаяся в атмосферных вихрях, никак не могла удержаться на заданном курсе. Нас в конце концов отшвырнуло от луча примерно на три километра.

Я хотел снова набрать высоту и искать нуль-привод, но было поздно. Мы задели какую-то вершину (здесь их было полно) и, потеряв управление, упали на это проклятое плоскогорье в полутора километрах от Купола…

Даже беглое тестирование дало печальный результат: «Северин» нескоро теперь взлетит с Ипполиты. Надо было выбираться из него и искать Станцию. К счастью, мне не пришлось это делать: трое ипполитян на вездеходе, который они именовали «Котенком», через пятнадцать минут после нашей не слишком мягкой посадки примчались за нами.

Впрочем, глагол «примчались» не очень подходил для описываемого способа передвижения. По Ипполите можно мчаться только навстречу собственной смерти. Скорее это было медленное плутание между бесконечными завалами, отрогами, скалами, вершинами, обрывами и еще Бог знает чем. Приходилось только удивляться, как это водитель «Котенка» Лева Кушнир вообще может в них ориентироваться. За бортом была совершенно непроницаемая для глаз сизая дымка, из которой вдруг в полутора — двух десятках метров от нас то и дело возникала очередная преграда.

Лева мне сразу понравился. Ростом он был на добрых полголовы выше меня — а я себя низким не считаю. Тряхнув своими кудрями, он засмеялся и ответил:

— Здесь любого выпусти — через месяц синяков и шишек будет столько, что больно станет ошибаться. Поневоле дорогу научишься находить. А если серьезно, «Котенок» запомнил дорогу, когда мы ехали к вам. Это новая модель, с увеличенным объемом памяти. Так что я его сейчас не веду, а только слежу за дорогой на случай непредвиденного изменения ситуации… А вот тут мы остановимся.

Мы вышли из вездехода у особенно большого завала. Передвигаться было легко: сила тяжести на Ипполите была чуть меньше земной, и космокостюм не мешал при ходьбе.

— Вот здесь я обнаружил тело Штрайха, — сказал до сих пор молчавший Чивилис — длинный мрачный тип с высоким с заметными залысинами лбом. У него были резкие черты лица, вызывавшие скорее антипатию. Про себя я его окрестил Ацтеком. — Если хотите, отсюда дойдем до Купола пешком. Я провожу вас.

Голдин тут же согласился, очевидно, предвкушая приятный моцион, и мне тоже пришлось до самого Купола тащиться в полном молчании. Так что прогулка едва ли оправдала ожидания Грега. Лишь однажды он нарушил тишину в эфире:

— А часто вы ходите пешком от Купола до Пункта Связи или в основном передвигаетесь на вездеходе?

— В пределах Базы, как правило, только пешком, — ответил Чивилис. — Если расстояние больше 5–6 км, то на вездеходах, их у нас два. Ходить, как видите, здесь не очень легко, но у нас вечные проблемы с энергией. Световой почти нет, космическое излучение на поверхности практически отсутствует, а сейсмическую и вулканическую мы пока не умеем использовать. Остается ветровая, геотермальная, и в минимально разрешенных количествах пользуемся ядерной… Приходится экономить.

Купол представлял собой большое полусферическое помещение, его было видно метрах в ста — так ярко он подсвечивался изнутри. Мы прошли в шлюз, затем переоделись и попали в холл. Здесь была явно рабочая обстановка: груды каких-то приборов, коллекций, предметов совершенно неизвестного мне назначения.

Маленький живой толстяк, чем-то неуловимо напоминавший Голдина, только Голдина уже постаревшего и видавшего всякие виды, оказался начальником Экспедиции и представил нам тех, кого мы еще не видели. Затем он взял быка за рога:

— Мы, как видите, очень заняты, но постараемся оказать вам любую помощь, какую вы потребуете. Как вы будете работать?

Голдин немного помялся и промямлил:

— Э-э… Мы просили бы вас… э-э… не отвлекаться от своих дел. Я буду беседовать с каждым, кто мне понадобится, в отдельности. Но сначала, если можно, мы… э-э… разместимся.

Челли мотнул головой:

— Пожалуйста, но ведь мы собирались сегодня же эвакуироваться на вашем грузовике…

Я хотел ответить, но Ферран — третий из встречавших — сделал это раньше:

— Они неудачно сели, Лино… Придется взлетать на катере, как и собирались.

— О мама миа! — картинно всплеснул руками Челли. — Что же это за планета! Опять что-то надо оставлять из уже упакованного… Лева, сколько времени вам потребуется на доводку катера?

Кушнир почесал затылок:

— Сутки, как минимум.

— Восемнадцать часов. И ни одним больше. Идите с Жаком в Ангар, берите с собой всех, кто вам может пригодиться, и помните, что старт — завтра, не позднее 12 часов пополудни. И это — крайний срок, постарайтесь управиться быстрее.

Лева обнял щуплого Феррана за плечи:

— Идем, мон шерь, нас ждет та дверь.

Челли повернулся к нам:

— Свободны как раз два жилых блока. Вы хотели бы разместиться рядом?

— Да, если можно, — ответил я, прежде чем Голдин успел со свойственной ему мнительностью отказаться от этого предложения из-за того, что мы можем стеснить хозяев.

Я решил, что из тактических соображений будет удобно иметь Грега под рукой. Поэтому я поспешил с ответом, и Голдину не оставалось ничего, кроме как согласиться. Он еще добавил:

— Я бы хотел занять блок Штрайха.