Валерий Мильгром - Пояс и шлем
Еще в 3 часа утра с Земли было отправлено и в тот же миг во всех уголках обитаемой Вселенной получено обращение Всемирного совета к Человечеству, всего четвертое за всю историю этого органа. Взрывом занимался 6-й отдел, куда были прикомандированы лучшие умы.
Все сотрудники СГБ на планете были подняты с постелей сразу по получении последней нуль-граммы с Сеньора. А Гимараеш и не успел лечь, его предупредили о первой же нуль-грамме в девять вечера. Первоначальное мнение 6-го отдела Гимараеш знал: враждебная акция неизвестной высокоразвитой цивилизации. Он не мог заставить себя поверить в это, но других объяснений Взрыву пока тоже не находил. По данным 2-го отдела в Системе Сеньора не было объектов, аварии которых могли привести к гибели хотя бы одной планеты. С другой стороны, эксперты категорически отвергали самую возможность «естественного» происхождения Взрыва. Ни о каких Новых и Сверхновых не могло быть и речи. Поэтому, пока в 6-м шел анализ, 4-й готовил возможные мероприятия по мобилизации, а 3-й проигрывал варианты отражения прямой агрессии. Хватало дел и у 5-го отдела. Хотя Гимараеш не был в них посвящён подробно, он знал, что практически все сотрудники 5-го во главе со знаменитым Клейнером тоже работают на 6-й. И только его 1-й отдел, значительно, впрочем, ослабленный, продолжал заниматься текучкой.
— Слушай, — неожиданно прервал его размышления Анкен, — может, найдем Наблюдателя?
«Наблюдатель? Наблюдатель — это, пожалуй, спасение от страховых компаний», — подумал Гимараеш. За последние лет десять никто, кажется, не использовал Наблюдателей, но никто и не отменял срок четвертого параграфа Устава… Просто статус Наблюдателя был как бы сведен на нет после того фиаско на Плутоне… Но формального запрещения Всемирный Совет не давал. «В конце концов мы ничем не рискуем, — подумал Гимараеш. — Может, еще и не найдем никого подходящего…»
— Давай попробуем, — кивнул он Анкену. — Запроси Информаторий о юристах, а я поищу подходящие грузовики. Радиус — 25 световых лет.
Пару минут они сосредоточенно следили за своими дисплеями, потом почти одновременно подняли головы.
— Есть, — сказал Гимараеш. — Грузовик Фирмы «Транс Юпитер Фрут». Пилот Дональд Моррис, направляется в систему TU4707.
— И у меня есть, — ответил Анкен. — Система TU4683, Арикс-1, Грегори Голдин.
ГЛАВА 5
Арикс-1. 16 мая. 12:43–14:45 СГВ
Грегори Голдин (начало)
Некоторые истины, к сожалению, необходимо прочувствовать на своей шкуре. Тогда им веришь.
«Любому терпению рано или поздно приходит конец». К пониманию этой истины Грег Голдин пришел на шестой день своего пребывания на Ариксе-1. Нормальный человек не выдержал бы и трех. Но Голдин обладал неистощимым запасом выдержки, счастливо сочетавшейся в его характере с фантастической застенчивостью. Поэтому, когда впервые в жизни Голдин почувствовал непреодолимое для нормального человека желание подойти, наконец, к Смотрителю планеты Пикерстайну и высказать все свои впечатления от Арикса-1 и его обитателей одной фразой, он просто постеснялся сделать это. И лишь в сладостном сне мерещился ему порой огромный письменный стол Пикерстайна и его ярко-розовая лысина, по которым так и хотелось постучать кулаком…
Но это были только мечты. Реальность же с каждым днем становилась все ужасней. Свои выводы педантичный Голдин свел к трем пунктам:
а) Арикс-1 был самой скучной дырой в Галактике;
б) Пикерстайн был самым болтливым человеком во Вселенной;
в) других собеседников, кроме Голдина, у него не было.
Последнее обстоятельство являлось, пожалуй, причиной первых двух, заметил про себя Голдин. Пока он не появился на планете, Джерри Пикерстайн разговаривал сам с собой, с биокиберами, с морем и с рыбами. Изредка ему удавалось побеседовать со смотрителями Арикса-2 и Арикса-3. А уж когда на Арикс-1 прибывали грузовики за рыбой, Джерри успевал заговорить несчастных пилотов до состояния полного транса.
И вот теперь нелегкая занесла сюда Грега…
Он понимал, что поступил опрометчиво, поверив доводам директора Департамента Ли Чанга и согласившись добираться до Псориды на попутных грузовиках. Но очень уж хотелось поскорее познакомиться поближе с юридическими танцами псоридян и решить некоторые теоретические проблемы. В частности, весьма сомнительным в свете последних данных представлялось утверждение доктора Акимова о том, что в спорах о наследстве полонезоидный гопак присяжных постепенно вытесняется пасадоблеобразным тустепом. И совсем уж неправдоподобным выглядело сообщение коллеги Ривса о доминанте пятого па в бракоразводных галопах ответчика. Впрочем, коллега Ривс всегда был несколько… фантазером…
Зато выводы самого Голдина об уголовных танговальсах казались чрезвычайно убедительными и, без сомнения, должны были триумфально подтвердиться на Псориде. Весь вопрос состоял в том, как туда попасть…
Грегори Голдин, научный сотрудник Департамента преиндустриальных цивилизаций Комитета по Контактам, один из крупнейших на Земле специалистов по псоридянской юриспруденции, со своим багажом — всего 4 тонны бус, гвоздей, тряпья и записывающей аппаратуры — безнадежно застрял на Ариксе-1.
Мгновенье первого сладостного свидания с вожделенной, прекрасно изученной заочно системой псоридянского судопроизводства отодвинулась в бесконечность.
Грегори страдал. Он так долго ждал этого отпуска, так готовился к путешествию, так мечтал о Псориде…
Псорида была больше, чем хобби, — она была делом всей недолгой сознательной жизни Грегори (сюда он причислял пять лет учебы в университете и три года работы в Комитете по контактам). Ей одной он посвящал все свободное и — чего уж греха таить — значительную часть служебного времени, что было результатом дипломатического искусства Грегори и хорошего отношения к нему Ли Чанга. Голдина нисколько не смущал тот факт, что научную дерзость его гипотез в провизорски точном сочетании с ответственной взвешенностью выводов могли оценить лишь два-три десятка специалистов в Галактике.
Тем хуже для остальных, считал Грег, если они не видят прелести и притягательности Псориды.
А пока оставалось лишь, прячась от Пикерстайна, греться под лучами ласкового Арикса, лежа на песчаном пляже единственного на планете Острова (видимо, поэтому у него так и не было названия — просто «Остров»), или купаться в очень теплой воде очень мелкого по земным меркам Океана — тоже, разумеется, единственного. Чем Грег и занимался вот уже одиннадцатый день. До конца отпуска оставалось еще девятнадцать…