Денис Белый - Нас больше нет

— Они с детства со мной и верны мне. Их не волнует гнев отца. Рано или поздно я взойду на трон, отец не молод уже.

— Зря мыслишь так, он отец тебе… — задумчиво сказал Амур. — Но если помочь желаешь, выполни просьбу мою. Я же останусь.

— Но почему?! — повысила голос девушка.

— Потому что, таков мой путь и свернув с него, я предам себя. Предам всех, кто когда-то верил мне, а это больнее любой раны или даже наверняка больнее смерти. Здесь много моих людей, которых я не могу бросить, иначе простить не смогу себе подобное никогда. Возможно, когда-либо поймёшь, о чём толковать пытаюсь, но выполни лишь просьбу мою.

— Прошу тебя, Амур, уходи! За городом ожидает сотня моих бойцов, они доведут тебя, куда скажешь! — умоляющим взглядом посмотрела на него девушка. Её голос сильно дрожал. Она сделала шаг навстречу, заглядывая в глаза императора. Камири почувствовала какое-то спокойствие, исходившее от него. Стало вдруг очень тепло и не страшно. Страх одиночества одолевавший всю жизнь, испарился внезапно, будто его никогда и не было. Она подошла ещё ближе, протянула руку к его лицу, осторожно дотронулась кончиками пальцев до щеки. Сердце девушки часто стучало в груди, что дышать было непросто. Камири смотрела в глаза императора и ощущала невероятную мощь, плескавшуюся в них бескрайним океаном. — Уходи, прошу…! — еле слышно повторила она и в уголках её глаз начала скапливаться влага.

— Не проси, о чём не знаешь, — спокойно ответил Амур, развернулся и, отойдя к дальней стене, где лежал на куче соломы Зор, уселся с ним рядом.

— О какой просьбе ты говорил? — спросила она, утирая руками глаза.

— Знаешь ли ты место неподалёку, где переждать спокойно можно несколько дней?

Девушка задумалась на мгновение. — У водопадов, что в долине Амазура. Там вахр один раньше жил, но ушёл куда-то, может помер…

Император поднялся, подошёл к дочери правителя. — Уведи Зора туда и пусть твои воины побудут с ним, пока я не приду, а если не приду, придёт кто-нибудь другой. Передашь Зора, и он отведёт его домой.

— А где его дом?

— Его дом — Гария.

— Что такое Гария? — не поняла девушка.

— Это его страна. Он там родился, это его земля…

Амур подошёл к сыну, тот открыл глаза, сел. Император опустился рядом и, обняв его, начал что-то шептать.

— Да, отец, я дождусь, обязательно! — сказал Зор, поднялся на ноги, подошёл к Камири и взял её за руку. Девушка вздрогнула от неожиданного прикосновения детской руки, источаемой приятное тепло. Она некоторое время стояла, умоляюще глядя на императора, затем молча повернулась и они медленно пошли по коридору. Камири мельком оглянулась, бросив тоскливый взгляд на императора. Тот стоял в центре коридора, обречённо глядя им в след.

Дойдя до выхода, девушка что-то коротко объяснила своим бойцам, и покинула подземелье, продолжая держать ребёнка за руку.

Амура вновь закрыли в клетке. Связанных охранников увели куда-то, взамен пришли другие, усевшись на мягкие тюки у входа.

Император прилёг на то место, где недавно лежал Зор и, прикрыв глаза, попытался уснуть. Было невыносимо противно и больно на душе от понимания, в какую ловушку был загнан. Он осознавал, что стоял на тонкой жёрдочке над пропастью и неверный шаг в сторону, обязательно убьёт его и всех, перед кем был в ответе. Эта тонкая грань сводила разум с ума, с остервенением терзая душу. — Только бы выстоять… — повторял про себя Амур, крепко сжав зубы, но боль с ещё большей мощью обрушивалась на него, сильно сводя скулы, что стоило неимоверных усилий не завыть в голос.

Ранним утром прибежал Дарб. Он прошёлся по коридору несколько раз, внимательно разглядывая рабов и ехидно скалясь.

Весь день сквозь потолочные дыры доносились крики, шум, лязг оружия, что к вечеру, когда всё постепенно затихло, в голове стоял невыносимый гул, и казалось, крики всё еще продолжались. Амур расспрашивал Тура о том, что им предстоит. Бывший генерал коротко поведал, что все они будут участвовать в битве против таких же рабов Орамина, а так же зверей с обеих сторон. Так происходило каждый год, и проигравшая сторона платила потом некий откуп золотом, но не это главное было. Для Мадиша и Орамина важным являлось само действо, видом которого они упивались с большим наслаждением и огромной жаждой. По словам Тура, их выведут на арену завтра, ну а в третий день, выжившие выйдут уже против зверей.

— Что думаешь обо всём, Тур? — спросил Амур.

— Ничего не думаю, смерть, надеюсь приму с достоинством, — равнодушно ответил генерал.

— Может, поживёшь ещё?

— Поживу, если дозволят Боги.

— Возможно ли выйти с арены, где бой будет?

— Только через ворота или дверь, но они заперты будут, а снаружи солдаты.

— И никакого выхода? Я много дверей видел в стенах, что под рядами для смотрящих.

— Там такие же рабы ожидают своей участи, а в одном подземелье звери.

— Тур, ты ведь воин, если не важно, смерть примешь, аль жить продолжишь, держись рядом со мной, Кубая рядом держи, тогда уж вместе помирать будем, — подмигнул ему император, подбадривая.

— Пусть так, Асур, всё одно… — безразлично ответил генерал.

Следующую ночь император не спал. Он мысленно прощался со всеми, кого когда-то знал. Вспоминались даже те, кого он видел в жизни единожды. Память, будто свитки времён, что хранились в империи под толстым слоем вековой пыли, раскрылась вдруг в последний раз и позволила читать себя, но отвела лишь ночь.

Луч света в потолке начал только светлеть, а Дарб уже бегал по коридору, таская за собой несколько бойцов и что-то лихорадочно обсуждая.

Постепенно звуки наверху нарастали. Народ потихоньку собирался на арене. Звучала музыка, слышалось пение множества голосов, доносился хохот толпы.

В коридор вбежали десятка полтора солдат, и стали выпускать по одному рабов из клеток, тут же уводя их. Вскоре дошла очередь и до императора. Его вывели, сняли цепи с рук и ног, велели идти к выходу.

Перед ступенями, ведущими наверх, боец, шедший сзади, скомандовал свернуть в узкий проход. Амур протиснулся в этот закуток и упёрся в дверь.

— Открывай! — крикнул солдат позади.

Дверь со скрипом отворилась, император вошёл внутрь. Небольшая комнатушка была забита оружием. Оно было везде: на полу, висело на стенах, навалено на широком столе.

— Держи! — Буркнул коренастый, широкоплечий мужичёк, сунул рабу в руки небольшой меч и деревянный щит, по виду наспех сколоченный.

Амур взял оружие и вышел обратно.

— Туда! — скомандовал ожидавший солдат, указывая на дверь, ведущую на арену.