Денис Белый - Нас больше нет
Когда до противника оставалось не более десяти шагов, Амур скомандовал и строй рванулся вперёд. Шеренга нападающих тут же была разбита на две части. На земле уже лежали пять человек, дёргаясь в конвульсиях и истекая кровью. Затем бойцы Амура быстро разделились на два отряда, образовав клинья, и начали методично, со знанием дела разбивать противника. Ораминовские рабы один за другим падали кто с отрубленной головой, кто с рассеченной грудью, кто без руки или ноги. Вскоре их осталось не более двадцати человек. Они заметно начали паниковать, что приводило к быстрому поражению и гибели очередного. Прижавшись к стене, отчаянно глядя на противника, десяток всё ещё державшихся на ногах рабов, нервно махали перед собой оружием.
— Не трогать! — крикнул Амур. Строй остановился.
— Уходите! — подошёл император к оборонявшимся.
Они с ужасом в глазах озирались по сторонам, и продолжали хаотично размахивать своими клинками, будто не понимая, что происходит.
— Сложите оружие и уходите! В третий раз не скажу подобного, а примете смерть! — раздраженно заорал на них Амур.
Первый, видимо самый догадливый, выпустил меч из рук, тот упал в песок. Ему кивнули на противоположную сторону арены. Раб со всех ног бросился бежать. Видя это, его примеру тут же последовали и остальные, побросав оружие.
Зрители ревели оглушающими криками азарта. Император выдохнул облегчённо. Он поднял голову и посмотрел в сторону Камири. Она стояла с закрытыми глазами, нервно прикусив нижнюю губу, будто боясь их открыть. Мадиш ликовал на соседней ложе. Он что-то рьяно объяснял Орамину, размахивая руками во все стороны.
— Прошу тишины, уважаемые гости и жители Дакана! — подошёл правитель к перилам и поднял руку вверх. Зрители затихли. — Мы только что были свидетелями сердечности, проявленной к побеждённым, Но…! — Мадиш многозначительно поднял палец вверх. — На этой арене не место слабому духу! Это место сильных, место воли Богов! Проявив слабость к своему врагу, они лишили нас божественного покровительства, грозя навести на Дакан и Марухан проклятия за возвращённую жертву! Боги лишились жертвы, по его вине! — указал правитель на Амура. — И чтобы всем нам избежать проклятий, несущих смерть великому народу Дакана и Марухана, жертва отныне будет достойная!
Возгласы ликования разнеслись по рядам зрителей, затем кто-то выкрикнул — Жертву! — и вскоре подхватили остальные.
Правитель снова поднял руку вверх. Было видно, что его это уже начинало раздражать. Толпа постепенно утихла.
— Как требуют великие дочери и сыны, что ходят по земле, простирающейся до пиренейских гор! Жертву Богам! Выводите! — крикнул Мадиш и махнул рукой.
Очередная дверь отворилась неподалёку, где стояли победители и на арену вытолкнули ребёнка.
Ноги императора слегка подкосились, он тут же бросился к нему, не веря своим глазам.
— Сын…! — подбежал Амур и, упав перед ним на колени начал трясти за плечи, — Зор, как…? — задал он невнятный вопрос и прижал ребенка к себе.
— Воин, который был со мной, ушёл, — произнёс мальчуган.
— Он оставил тебя одного?
— Отец, он не хотел уходить, но его заставили, теперь он далеко…
— Где, далеко? — не понял император.
— Его другие воины убили.
— Пойдём, — поднялся Амур с колен и, взяв Зора за руку, повёл к краю арены, где за всем с нескрываемым удивлением наблюдали его бойцы.
Император поднял голову, и гневно посмотрел на Камири, стоявшую на своем месте, растерянно озиравшуюся по сторонам. Мадиш с Орамином сидели в мягких креслах, весело что-то обсуждая и смеясь. Девушка выглянула из-за перегородки, что-то спросила. Мадиш ответил ей, продолжая ехидно улыбаться. Камири вновь посмотрела на арену. Её взгляд был полон злобы. Она что-то коротко сказала Урсулу, стоявшему рядом, и покинула своё ложе. Мадиш поднялся, подошёл к перилам, и куда-то глядя в сторону, махнул рукой, тут же раздался удар гонга.
Дверь у противоположного края арены снова отворилась. Оттуда выбежали человек пятьдесят, хорошо вооруженных рабов. Они топтались на месте, разминая руки, ноги, не особо торопясь начинать бой.
— Кубай! — позвал император.
Молчаливый здоровяк повернулся. Он стоял рядом с Зором и с улыбкой что-то слушал, что мальчуган ему рассказывал.
— Кубай, держись здесь, береги Зора!
— Зор! Нельзя Зору больно делать! — угрожающе ответил здоровяк.
— Вот и правильно, — коротко сказал Амур. — Тур, давай в строй, детям жизнь завоёвывать будем, — похлопал он по плечу генерала.
— От края! — заорал император, и бойцы двинулись ближе к середине.
Противник топтался на месте, затем один из них, видимо главарь, что-то выкрикнул, и хаотичная толпа рабов вдруг разделилась на три части, образовав три клина. Они не спеша двинулись вперёд.
Император поднял руку вверх, строй остановился.
— Ждём! — скомандовал он, а сам неторопливо пошёл вперёд.
Бойцы в недоумении смотрели на него, не совсем понимая, что тот собрался делать.
По слаженным действиям рабов Орамина, Амур видел, что в этот раз против них шли настоящие бойцы. Он был несколько озадачен, быть может даже удивлён, так как не встречал ещё ни разу в битвах проведённых ранее, такой слаженности, а здесь это было среди каких-то рабов, собранных вместе неизвестно откуда. Во главе среднего клина шёл высокий, довольно крупный боец, что на фоне остальных он выделялся как гора, среди небольших холмов. Император замедлил шаг, строй противника вовсе остановился. Их разделяло уже не более пятидесяти шагов и Амур наконец смог разглядеть их усталые лица, измождённые долгим заточением, грязную, ободранную одежду. Они некоторое время стояли, молча глядя друг на друга. Напряжённые нервы и тишина, которая повисла в воздухе, давили больно на мозг. Зрители в ожидании кровавой бойни, замерли, не произнося ни звука.
Император сделал неуверенный шаг навстречу противнику, затем ещё и ещё, с каждым разом ускоряясь. Здоровяк во главе строя вдруг выпустил меч из рук, швырнул деревянный щит в сторону и медленно опустился на колени. Стоявший рядом с ним боец, сделал то же самое. Амур подошёл совсем близко, отрешённо как-то глядя перед собой. Треть строя тут же рухнула на колени, а остальные растерянно смотрели на своих товарищей в полном недоумении.
Толпа зрителей взорвалась возгласом удивления и возмущения. Никто не мог понять, что сейчас происходило. Мадиш с Орамином прильнули к перилам своего балкона, широко раскрытыми глазами глядя на разворачивающееся действо.
— Никогда и ни перед кем в своей жизни, я не преклонял голову, но сейчас я готов её лишиться! — произнёс вдруг здоровяк и из прищуренных от яркого солнца глаз, коротко скатились две капли.