Ирина Ковальчук - ВАНЬКА ЖУКОВ ПРОТИВ ГАРРИ ПОТТЕРА И Ко

– Да не расщедрилась она, а очередную пакость тебе подсунула.

– Ах, старая чертовка! – От злости Леший даже подпрыгнул на месте и произвёл при этом в воздухе движения тазом, как будто танцевал ламбаду, только раз в десять быстрее, чем положено.

Это было так смешно, что Ваня еле сдержался, чтобы не прыснуть от смеха, и с серьёзным видом продолжал:   

– Мы отравленные, вот она и подкинула нас тебе.

– Старая плутовка! Это на неё похоже. И чем же это вы таким отравленные? – Леший не собирался верить гостям на слово.

– Пищевыми добавками! – Очень кстати припомнились Ване мамины наставления.

– Вот те на! – продолжал сомневаться Леший. – И как же это она узнала?

– Провела химический анализ в своём котле, – как отличник на уроке, отчеканил Ваня. – Во, смотри! Видишь?

Он показал на красное пятно у Маши на шее, и Леший сразу приуныл, так как пятно на шее было уже не просто словами, а вещественным доказательством.

– Ну, и что же показал этот, как его, хичический анализ? – продолжал допытываться он, не теряя надежды.

«Темнота!» – подумал Ваня, а вслух сказал: – В концентрациях несовместимых с жизнью найдены следующие вредные пищевые добавки: Е 171 – подозрительная, Е 320 – повышающая холестерин, Е 951 – вредная для кожи.

– Так это же типичный состав «Орбита» без сахара! – Мохнатый обитатель берлоги оказался прекрасно осведомлённым в вопросах современного общественного питания. – Вы что, на жвачках выросли?

– На них на самых, – торжествующе подытожил Ваня.

– Ну, ладно, – замялся Леший и кивнул в сторону Маши. – Это она такая. Раз она проанализированная, есть я её не буду. Она будет у меня на побегушках. А у тебя красного пятна на шее нет, значит, ты хихическому анализу не подвергался.

«Тёмный-то он тёмный, да хитрый», – подумал Ваня, судорожно перебирая возможные варианты ответа. Но тут на помощь ему, как и в случае с Бабой Ягой, пришла Маша.

– А он ещё хуже отравленный, чем я! – радостно выкрикнула она, вспомнив, что на пальце у Вани остался след от капли кипятка из Ёжкиного котла, и протянула вперед Ванину руку с обожжённым пальцем. – Ты сюда смотри. Видишь эту коричневую точку?

– Ну-у, ви-ижу, – протянул почти упавший духом Леший.

– А ты знаешь, что это такое? – наступала на мохнатую «лесную корягу» Маша.

– Что, кихический анализ?

– Хуже! – Маша так была собой довольна, что просто сияла. Она вспомнила название обследования, которое не раз ей проводили, но его название она изменила соответственно обстоятельствам. – Это котлотомография, понял?

– Котлококо...? – Выговорить это мудрёное слово тёмному Лешему было совершенно не под силу, и он, убитый компетенцией присланных «гостинцев», только и сказал: – Ну, и что эта ко-ко... тьфу! ...фия значит?

– А то, – с видом победителя продолжала Маша, – что Баба Яга определила количество чипсов, съеденных этим, как она сказала, бестолковым олухом и количество подкрашенной сладкой воды, выпитой им, сказала «ну, уж нет, я эту дрянь есть не буду, пусть ими Леший травится», и отправила нас к тебе.

– Вот так подлая баба! – Леший весь затрясся от злости, и бёдра его при этом задёргались в бешеной ламбаде. – Я ей покажу! Я ей за всё отомщу!

Вдруг он остановился и совершенно спокойно спросил:

– А она вас сюда на метле закинула?

– Нет, мы по клубку пришли! – В один голос ответили «гостинцы».

– Ах, вы на клубок попались, дурачьё! В скольких сказках про эти клубки написано, а вы всё туда же!

Леший посмотрел на отравленных гостей с большим сожалением, потрогал пустой живот и тяжело вздохнул:

– Да, чего с вас возьмёшь, кроме кикического анализа! Вы же, кроме эсэмэсок, ничего уже не читаете! До того дошли, что и съесть вас нельзя, отрава вы этакая! – махнул он волосатой лапой и отвернулся.

– Ошибаешься, нечисть лохматая! – Ваня подскочил к отвернувшемуся Лешему и схватил его за кончик хвоста. Ещё мгновенье – и уже почти весь хвост волосатого хозяина берлоги оказался намотанным на его левую руку. – Мы ещё о крестном знамении кое-что помним! – крикнул он и притянул лохматую корягу поближе к себе.

При одном только упоминании о крестном знамении мелкий пакостник задрожал, как лист на ветру, и взмолился:

– Н-нет, т-только н-не эт-то! Чего хочешь, проси, всё сделаю, только не осен-няй м-меня!

– Ладно, нечисть, не дрожи. Знай мою доброту, – сказал Ваня и похлопал хозяина берлоги по мохнатому плечу. – Где поле Васильково, знаешь?

– А как же не знать, знаю, – с готовностью ответил Леший.

– Вот и отвези нас туда!

Ваня раскрутил намотанный на руку хвост, так чтобы можно было забраться лесному пакостнику на плечи.

– Ваня, а как же я?! – От ужаса остаться одной в этой берлоге у Маши даже в глазах потемнело.

– Садись на пояс этой волосатой коряге и хорошенько хватайся за мохнатый живот. Хватит ему ламбаду танцевать, пора и доброе дело сделать.

Частым посапыванием выдавая своё недовольство, Леший терпеливо ждал, пока души усядутся у него на спине, и как только Ваня дёрнул его за хвост, он газанул прямо с места, пробив рогатой головой ветки, служившие потолком в земляной берлоге. От неожиданности «пассажиры» вскрикнули в один голос и ещё крепче прижались к мохнатому корявому телу перевозчика, пахнущему землёй и плесенью. Следующие несколько секунд Леший набирал высоту. Когда же вниз стало страшно смотреть, он, со свистом рассекая воздух, понёс перехитривших его «гостинцев» к заветному полю Василькову.

То ли поле было неподалёку от леса, в котором обитали мохнатые «мелкие пакостники», то ли Леший оказался чрезвычайно скоростным транспортным средством, но не успели Ваня и Маша толком и испугаться, как их «самолёт» стал резко терять высоту.

– Эй, что случилось? – Ваня дёрнул перевозчика за хвост.

– А ничего и не случилось. Приехали! Слазь! – скомандовал Леший.

Наученный горьким опытом, Ваня не спешил покидать корявую спину, на которой сидел, а, наоборот, заглянул через плечо Лешего, чтобы проверить, правду ли он говорит. Перед его взором, действительно, раскинулось поле, но совсем не похожее на то, что ожидал он увидеть.

– Эй, вы! Давайте, слазьте, – недовольно бурчал Леший. – Больше я вас никуда не повезу: уговор был до поля Василькова.

Бёдра Лешего затанцевали ламбаду, отчего Маша скатилась со своего места на землю, как с горки.

– Эй, танцор, потише, – натягивая хвост с кисточкой, урезонил наглеца Ваня. – Ты что, забыл?

– Отпусти меня, умоляю, – взмолился Леший и тут же присмирел. – Не могу я здесь долго: усыхаю. Смотри вон, сучок уже почти засох.

Ваня слез с мохнатой спины, не выпуская из руки хвост с кисточкой, и внимательно осмотрел мохнатую морду. Действительно, Леший представлял собой не лучшее зрелище, а на сучок, служивший ему носом, было даже больно смотреть: он весь скукожился, и, казалось, вот-вот отвалится.