Ирина Ковальчук - ВАНЬКА ЖУКОВ ПРОТИВ ГАРРИ ПОТТЕРА И Ко

Маша вырвалась из Ваниных рук и отбежала в сторону, чтобы быть поближе к двери, а Баба Яга разбушевалась уже не на шутку:

– Я вас буду сейчас есть, вы это знаете?

Ваня не ответил, но продолжал смотреть на уродливую бабку влюблёнными глазами.

– Вот у меня уже и котёл пятнадцать лет кипит. Всё готово! – Проскрипела разозлившаяся старуха и поковыляла к печи, стуча костяной ногой.

– А чего же он у тебя пятнадцать лет кипит? – не растерялся Ваня, уже однажды доказавший своё мастерство задавать вопросы.

– Да не попадается никто, кого можно было бы съесть, – пожаловалась Баба Яга. – Все сейчас ряженой нечистью интересуются. Ко мне давно уже никто не заглядывал.

– «Ряженой», это типа Шрека, что ли? – уточнил Ваня.

– Да, типа него, нечисти болотной. Когда-то он за мной ухаживал, а теперь под добренького замаскировался и на принцесс перекинулся.

– Бабушка, а Шрек-то опять свободен! Мы его для тебя вдовцом сделали, – отчитался Ваня.

– Да что вы говорите! – От неожиданности Бабка Ёжка дёрнула головой, да так, что нос её сильно ударился о потолок. – А-а-а! – завопила она. – Всё из-за этого клятого Шрека, бочку поганок ему в рот! – По тому, как быстро она забыла о пострадавшем носе, Ваня понял, что затронутая тема бабушке не безразлична. – Милок, – старуха поманила Ваню костлявым пальцем, – ну расскажи, что вы сделали с проклятой Фионой?

– А мы её, бабушка, крестным знамением осенили, и она тут же в жабу превратилась, – ничего не утаивая, рассказал Ваня.

При упоминании о крестном знамении Бабка Ёжка затряслась, куда там Маше!

– Э-э, – заикаясь, проскрипела она, – ты мне про к-крестное знам-мение-то б-б-брось! Ты же знаешь, что м-мы, нечистая сила, его, как огня, б-боимся. Х-хуже к-крестного знам-мения для нас ничего в свете не-ету!

– Нет-нет, бабушка, не бойся! Это же я тебе про Фиону рассказывал, – попробовал Ваня успокоить разволновавшуюся старушку.

– Это они все под добро теперь маскируются. А я честная! – оправдывалась старая Карга. – Никогда не скрывала, что я – нечисть, потому и не в почёте сейчас.

– Знаю, бабушка, знаю, – похлопал Ваня Ёжку по плечу. – Успокойся, мы тебя не обидим. Мы же русские, – добавил он и опять засиял, как надраенный котелок.

– Бабушка, – пришедшая в себя Маша очень кстати повернула разговор на чисто женскую тему. – А давай мы тебя сейчас выкупаем, расчешем, модную причёску сделаем, и отправим на свидание к овдовевшему Шреку.

– А что, идея неплохая. – Старуха тут же оживилась и притопнула своей костяной ногой. – Давайте, детки, давайте. Вот и кипяточек готов. Это вам кипяток не на пользу, а мне-то как раз наоборот. Я в нём выкупаюсь, и лет на триста помолодею!

Баба Яга повеселела и начала пританцовывать, выстукивая ритм своей костяной ногой:

   Я под горку шла, тяжело несла,

   Уморилась, уморилась, уморилася! Э-эх!

Пока она пела и пританцовывала, гости снимали с неё лохмотья. Ваня помог бабке забраться в котёл, и она спиной вниз, чтобы не повредить длинный нос, плюхнулась в кипящую воду. Прошла минута, другая, третья, а Ёжка-Костяная ножка, как, расчувствовавшись, назвала её Маша, всё не выныривала.

– А не сварилась ли она? – Любительница приключений уже готова была расплакаться.

– А тебе уже и жалко стало! – ухмыльнулся Ваня. – То боялась её до ужаса, а теперь уже и плакать готова. Сварилась, так сварилась! Варёная Баба Яга, поверь мне, лучше сырой.

– Да ну тебя! – Маша капризно надула свои маленькие губки, но в это момент из котла появилась улыбающаяся голова.

– А вот и я! – Бабка Ёжка просто сияла от удовольствия.

– Бабушка, а ты и точно помолодела на триста лет! – Маша от радости запрыгала на месте, хлопая в ладоши.

– Нет, не на триста, – запротестовал Ваня.

– И почему это не на триста, если на триста! – настаивала на своём Маша.

– Не на триста, потому что на четыреста!

– Вот это малец, так малец! – Баба Яга даже подпрыгнула в котле от удовольствия, отчего часть кипятка выплеснулась наружу, совершенно случайно не облив стоящие у котла души. Только одна капелька долетела до Ваниной руки и оставила маленькую коричневую метку на его эфирном пальце.

– Эй, бабушка, ты поосторожней! – крикнул Ваня, оглядывая себя и Машу. – Сама же говорила, что нам кипяток не на пользу.

– Ой, прости, милок, дуру старую. Разгорячилась чуток! – Распаренная «страшная и ужасная», казалось, искренне раскаивалась в содеянном.

– И совсем ты теперь не старая. – Маше очень хотелось сделать бабушке комплемент.

– Ну, тогда простите, детки, меня дуру молодую!

Слова Бабки-Ёжки рассмешили Машу, а вслед за ней засмеялся и Ваня. Бабка Ёжка тоже присоединилась к ним своим скрипучим смехом, и впервые за всё время, проведённое на том свете, Маша и Ваня смеялись от всей души, не испытывая при этом никакого страха. И это было так здорово!

Потом Ваня помог бабке вылезти из котла, так как костяная нога, несмотря на купание в кипятке, так и осталась костяной, а Маша нашла в сундуке чистое полотенце и тщательно вытерла Ёжку с ног до головы. Большим костяным гребешком, найденным там же, она очень осторожно расчесала сто лет не расчёсывавшиеся волосы. Колтуны пришлось обрезать ножницами. Из-за их множества, волосы стали неровными, так что пришлось делать стрижку. Ёжка, хоть и отказывалась поначалу, но, узнав, что это может произвести на Шрека неизгладимое впечатление, согласилась. В сундуке были найдены и приличного вида юбка с блузкой, припрятанные «на чёрный день».

– Вот и наступил, бабушка-молодушка, твой чёрный день! – Маша радостно подытожила результат своих трудов.

Бабка Ёжка сама достала из сундука зеркало, засунутое на самое дно за ненадобностью, и, заглянув в него, даже крякнула от удовольствия.

– Ох, и порадовали, детки, – проскрипела она. – Ну, и я в долгу не останусь. Только давайте-ка пилочкой немного нос мне подпилим, а то уж очень длинный вырос, мешается уже.

Пилить носы – дело мужское, и Ваня принялся за него с видом специалиста высшей категории по обтачиванию носов.

– Не больно, бабушка? – спрашивал он время от времени.

– Не больно, дитятко, пили-пили, не бойся, – подбадривала его окончательно подобревшая старушка. – Я, хоть и нечисть, но за добро всегда добром плачу! – Пока пилился нос, старуха разговорилась: – Эти оборотни только добренькими прикидываются! Но на самом деле цель у них одна: душу погубить. Ну, ничего! Я этому Шреку напомню, кто он такой и кого любить назначено ему природой!

Когда пиление носа подошло к концу, Ваня отошёл в сторону полюбоваться результатом своего труда.

– Молодец, Ваня! То, что надо! – одобрила работу сияющая Маша.

– Милок, ну, ты совсем из меня красоту неописуемую сделал! – Бабка Ёжка, с удовольствием рассматривала себя в зеркале. – Ну, что ж, – продолжила она, вдоволь налюбовавшись собой. – Раз уж съесть вас не пришлось, мухоморчиками на дорожку подкреплюсь, – сказала она добродушно и принесла из сенцев узелок с сушёными мухоморами.