Гэрет Уильямс - Темное, кривое зеркало. Том 2: Смерть плоти, смерть мечтаний

— А?

Шеридан обернулся, едва ли замечая, что теперь их окружала иная обстановка. Перед собой он все это время видел одну лишь Деленн. Теперь они оказались… в камере. Шеридан отлично помнил ее. Это была камера Деленн на Проксиме-3, где ее допрашивал Уэллс, где в ее разум вторгалась Лита Александер, и где ее избивали Боггс и Каттер.

Впрочем, никого из них тут не было. Вместо них на стуле, который мистер Уэллс занимал во время допросов, расположился высокий, бритый наголо, одетый в свободную мантию человек. Его длинные пальцы были сложены почти в той же манере, что была характерна для Уэллса.

— Эльрик? — тихо произнесла Деленн. — Что случилось? Я?..

— Мертва? Нет. Мы нашли тебя вовремя, и мы приступили к твоему превращению. Мы смогли стабилизировать большую часть твоих органов, и в данный момент удерживаем тебя в состоянии стазиса. Теперь твое тело достаточно податливо, чтобы мы могли изменить его, как нам будет угодно. Тем не менее, нам сперва нужно решить самое главное, и для этого меня спроецировали сюда. Ты должна захотеть вернуться.

— Кто, черт побери, вы такой? — поинтересовался Шеридан. — Что вы тут делаете?

— В данный момент я нематериален для вас. Что вы тут делаете, — это другой вопрос. Думаю, что тут пахнет ворлонцами, но кто я такой, чтобы бросать тень на их доброе имя?

— Ответь ему, — тихо, но с силой, способной разрушать миры, потребовала Деленн.

— Очень хорошо. Я Эльрик, техномаг, учитель тех, кто пытается сохранить ее жизнь. Я позволил ей увидеть ожившие воспоминания ее прошлого и судьбу, что ждет ее в будущем, чтобы она сумела решить — желает она вернуться в этот мир, или нет. Я могу исцелять плоть, — да, но не дух. Никто не сможет сделать этого, кроме нее самой.

— Так что вам нужно от меня? — спросила она.

— Ты хочешь вернуться? У тебя есть что — то, ради чего стоит жить?

Деленн закрыла глаза, вспоминая погибающую Землю. Но потом она вспомнила другой образ — разрушенный Минбар и могила Джона…

— Да, — прошептала она. — Я хочу вернуться. Я сделала слишком много ошибок, чтобы позволить моей жизни закончиться здесь.

— Опыт — то имя, что мы даем нашим ошибкам; во всяком случае, так говорят. Хорошо. Рискну предположить, что тут не обошлось без вас, капитан. Я задам вам еще один вопрос. Кем мы должны воссоздать вас?

— Что?

— Мы можем превратить вашу плоть во что мы пожелаем — или вы пожелаете. Мы можем возвратить вас к изначальному минбарскому облику, или сделать вас подлинной женщиной Земли. Можем превратить в нарна, дрази или пак'ма'ра, если захотите.

Без нерешительности, без сомнений. Только не в этот раз.

— Я вошла в Кризалис, чтобы стать мостом между двумя нашими мирами. Этот мост не должен быть разрушен. Превратите меня в то, чем я должна была стать.

— Полу — землянка и полу — минбарка?

— Да.

— Со стабильной биологией, скомбинированной из обеих?

— Да.

— Деленн, — заговорил Шеридан. — Ты уверена?..

— Да, Джон, — ответила она. — Я уверена. Я… слишком долго жила в прошлом. Я знаю, — то, что я сделала, ужасно… и я не жду, что ты простишь меня за это… Но я должна отплатить за все. Если я смогу спасти хоть на одну жизнь больше, чем погубила, — тогда, может быть, моя жизнь приобретет смысл.

— Деленн, тебе не нужно устраивать какой — то дурацкий поход во имя спасения Вселенной! Ты же сама сказала — сделанного не вернешь…

— И все же, я должна попытаться.

— Какие возвышенные чувства, — заметил Эльрик. — Ты, конечно же, понимаешь, что твоя надежда на то, чтобы стать мостом между двумя народами, разрушена Синевалом. Ты никогда не вернешься ни на Минбар, ни в Серый Совет, никогда не станешь тем, кем была раньше. Я мог бы придать тебе исключительно земную природу.

— Я всегда буду минбаркой, — отрезала она. — Что бы со мной ни происходило. Но теперь я — частично землянка. Мое сердце — сердце землянина. Эти два народа воссоединятся, даже если для этого потребуется моя смерть. Тем более, если для этого потребуется моя жизнь.

— Хорошо. Думаю, вы исполнили здесь свое предназначение, капитан. Полагаю, вам пора уйти.

— Стой! — крикнула Деленн, поворачиваясь к Шеридану. — Мне… плохо без тебя, Джон, но ты понимаешь, что я не могу всю жизнь быть рядом с тобой.

— Я не требую от тебя этого. Послушай, я знаю, что я грубо обошелся с тобой в последний раз, но… Видишь ли, я обдумал все. Я больше не могу все время жить в собственном прошлом, и…

— Тсс, — зашипела на него она. — У каждого из нас своя собственная жизнь, и я знаю, что судьба снова сведет нас. Когда придет время. Пусть твоя судьба ведет тебя, а меня ждет моя.

— Я… я не знаю, что и сказать.

— Тогда не говори ничего.

Почти не осознавая, что она делает, она подошла совсем близко к нему и обвила руками его торс. Он, также не вполне понимая происходящее, обнял ее в ответ. Она запрокинула голову. Он склонился к ее лицу…

Поцелуй едва не успел закончиться до того, как она поняла, что произошло. Она отступила назад, и улыбнулась — нежно и грустно.

— Благослови тебя Вален, Джон, — сказала она.

— Да. И тебя… Деленн.

Деленн отвернулась, не желая видеть, как он уходит.

— Итак, — сказала она Эльрику. — Я готова.

Итак… Свершилось.

Что свершилось?

Теперь ее путь определен. Ее жизнь спасена. Его путь выверен. Его душа в безопасности. Ты все сделала хорошо.

А я? А как же моя жизнь?

Неважно. Ты хорошо поработала. Теперь спи.

Я хочу получить ответ! Я хочу знать…

СПИ!

И Лита Александер уснула.

Жизнь Лондо Моллари была не только богатой на приключения, она еще и постоянно балансировала на грани здравого смысла. В результате, когда в сплошной стене рядом с ним вдруг открылась дверь, и из нее вышли хиач и минбарец, то, вместо того, чтобы свалиться, будучи пораженным внезапным инфарктом, он всего лишь сказал:

— Наконец — то вы здесь. Что вас задержало?

— Дракхи, если вам так необходимо это знать, — напыщенно ответила Зикри.

Хиач, и, к тому же, хиач — техномаг. А, стало быть, живое воплощение высокомерия.

— Господин Ленньер! — радостно воскликнул Лондо, поворачиваясь к своему товарищу. — Я уж думал, что больше вас не увижу.

— А, нет, — лишь произнес в ответ Ленньер.

Лондо был так захвачен своими мыслями, что не заметил, насколько туманным и блуждающим был взгляд его друга.

— Мне пришлось… прятаться. Я действительно не мог никуда… выбраться. Не знаю. Я почти ничего не помню.