Денис Белый - Нас больше нет

Шли первые дни лета. Сады отцвели давно и распустились пышной зеленью. Амур возвращался из лагеря Сибура домой, где его ждала любимая женщина и сын. Взбежав на невысокий пригорок, он почти нос к носу столкнулся с медведем и вовремя остановившись, отпрыгнул назад. Зверь встал на задние лапы и угрожающе зарычал на человека. Ребёнок, заметив своего родителя, угукнул, улыбнулся и растянулся на траве, снова не удержав равновесия.

— Уходи…, - закричал Амур на медведя.

Косолапый огрызнулся, оскалив огромные клыки и встал между дитём и взрослым человеком.

— Иди Берьянушка, иди, ты устал сегодня, а забот своих полно, — послышался ласковый голос, и из-за пригорка вышла Дарьяна.

Грозный хозяин здешних лесов, тут же переменился в настроении и припал к земле. Девушка подошла к нему и, обхватив за огромную шею обеими руками, нежно погладила зверя. Тот блаженно прикрыл глаза боясь пошевелиться. Когда Дара отпустила его, он нехотя поднялся, подошёл к ребёнку и аккуратно лизнув его по голове, поспешил прочь, вскоре скрывшись из виду. Улучив долгожданный момент, к ребёнку подбежала рысь и стала тереться своей мордой об него, издавая громкое мурлыканье.

Дарьяна засмеялась, сделала шаг к кошке, потрепала её за ушами-кисточками, — Ну иди, иди уже, видишь, хозяин наш вернулся, а вы ладить не умеете, — попросила девушка.

Рысь уткнулась в её ладошку своим влажным носом, затем заглянула в глаза и после короткой паузы, поспешила так же скрыться в ближайших зарослях.

— Рано или поздно мы загрызём друг друга, — недовольно буркнул Амур. — Они не воспринимают меня.

— Они боятся тебя, Амур, — вздохнула девушка. — Но ты не думай, хоть и боятся, но лишь по привычке. Никто из них не посмеет причинить тебе вреда, иначе это будет вред и мне, а этого они не сделают. Однажды я рассказывала тебе, помнишь? Когда-нибудь расскажу ещё, и ты поймёшь, — улыбнулась Дарьяна.

Амур подхватил ребёнка на руки и, подняв ввысь на вытянутых руках, расплылся в счастливой улыбке.

— Так расскажи сейчас, — обратился он к Даре, не отводя взгляда от сына.

— Чуть позже, мой муж…. Позже…, - она подошла ближе и прильнула к его плечу.

— Завтра мы выходим к предгорьям. Десятого дня будем там, нужно готовиться, вернуться постараюсь скоро, — Амур обнял её, уткнулся лицом в густые волосы.

— Ты волен делать, что пожелаешь, Амур, но не нужно никуда уходить, не нужно войны, не нужно смерти… — Девушка отошла в сторону и с задумчивым видом стала смотреть куда-то вдаль.

— Я очень хочу избежать подобного…, - Амур взял сына поудобнее на руки и пошёл вслед за Дарой, — …Но это невозможно, нас раздавят как червей, втопчут в землю и останется лишь пыль…

— Воины Гарии всё сделают, если откажешься от своего похода. Никто сюда не придёт, и никто не погибнет. Верь мне…

— И где же эти ваши воины? — с некой издевкой поинтересовался император.

— Мы все воины, когда нужно, Амур.

— Хм…. Ты тоже?

— Да, но не в том понимании, как ты себе представляешь…

Амур тяжело вздохнул и присел на землю, усадив ребенка себе на ноги.

— А мы иные воины…. Настоящие! Правда, сын? — задал он риторический вопрос, заглядывая в детские глаза.

— Ты уйдёшь всё-таки?

— Уйду, Дара, но обернусь скоро. Не переживайте, всё будет хорошо.

— Не будет, — девушка продолжала смотреть куда-то в сторону горизонта и на её лице была едва заметна зарождающаяся скорбь.

— Когда-то очень давно, так же ушёл мой отец. Он всё-таки очень силён был и выполнил задуманное. Отговаривая тебя от твоего похода, я не надеялась, что ты согласишься, иначе всё пошло бы иначе. Видать придётся пройти этот путь до конца.

— О каком пути говоришь?

— О том, который начал когда-то отец…. О том, который когда-то начал ты, император.

— Не называй меня так, — недовольно буркнул Амур.

Дарьяна отвлеклась от своих дум, подошла к своим мужчинам и, усевшись рядом, крепко обняла мужа, — Мы всё равно останемся вместе, Амур…. Всё равно….

— Конечно, иначе не может быть, потому что не может быть…

Амур чувствовал сильную тревогу Дары, но старался не подавать виду. Боялся и он сам, но не за себя…

— Расскажи, а куда ушёл твой отец?

— Он ушёл очень давно, мы с братом детьми тогда были ещё. Погиб отец мой.

— Он воином был?

— Нет, Амур, он не был воином в том понимании. Он принял решение не втягивать народ Гарии в войну грядущую и замыслил жизнь свою отдать, чтобы завоеватели сами прекратили ту войну. Но не успел немного, хотя и изменил многое. Не появись он на вашем пути, твой поход завершился бы уже. Много людей погибло бы…

— Ты это о чём? — не понял Амур ее слов.

— Отец мой погиб, пытаясь убедить тебя не идти дальше. Иначе вы погибли бы все. Гарийцы уничтожили бы твою армию, так как ты был решителен очень и отдал на тот поход много лет. Останься войско под твоей рукой, не остановился бы не перед чем…. Но и предательство брата твоего так же не входило в планы отца. Его собственного желания было недостаточно, он это понимал, но всё равно решился в надежде. Ему сложно было бороться с вашими желаниями. Ваши мысли были столь же сильны и смогли устоять. Он поступил возможно правильно, но наивно, что впрочем свойственно всем гарийцам. Начни ты склонять волю Гарии и всё окунулось бы в море крови, скорби. Мы встретили бы вас по наивности нашей — добром и теплом, но поняв, с какими намерениями пришли вы, самозабвенно с болью в сердце уничтожали бы вас до последнего. Это был бы не только крах твоего похода, но и крах Гарии, смерть тех людей, что живут здесь. Но смерть не та, которую представляешь, смерть иная. Мы потеряли бы искру, которой живём и дышим, которая является нашим сердцем и целью жизни. Вкусив плоды разрушения, смерти, стали бы другими, родителей позабывшими. Мы и вас с радостью обогрели бы своим теплом и поделились радостью. Поделились бы тем сиянием, что пока имеем сами, но шли вы не за этим. Отец сделал, что смог и твой поход рассыпался. Брат твой наверняка великий военачальник, но нет у него той жажды, которая мучила тебя. Иные цели у него, поэтому потоптавшись на краю, он вернулся домой. Сейчас мы знаем, что он желает повторить твой поход и готовы к этому. Никто сейчас не погибнет, если гарийцы выступят против его армии, но это сейчас, тогда погибли бы многие. Условие ты знаешь — откажись от мыслей убивающих тебя, мой муж, иначе нельзя…

— Так это твой отец был…?! — Амур не верил тому, что сейчас узнал. Его руки затряслись, на лице заиграли нотки отчаяния и раздражения, — Я убил его, Дара, понимаешь — Я! — растерянно произнёс он.

— Он себя убил задолго до того как вы выступили впервые на путь в Гарию, задолго. Когда я еще была не выше Гульки своей, тогда он и умер, ступив на путь выбранный. Не вини себя, Амур. Мы сами решаем — когда нам умереть. Я скучаю очень по нему, но не виню тебя, и ты не делай этого.