Грэм Макнилл - Орден Ультрамаринов: Хроники Уриэля Вентриса

Каждое ее приказание исполнялось с поразительным рвением, свидетельствовавшим о том, что непослушание влекло за собой весьма серьезные последствия, и Уриил понял, что видит перед собой офицера, который не только отменно разбирается в своем ремесле, но и не позволяет забыть об этом подчиненным.

Тем временем оба космодесантника расположились на земле, прислонившись спинами к одной из «Химер»; металл ее брони тихо потрескивал и постанывал, остывая. Солнце уже проделало половину своего пути к зениту, и Уриил прикрыл глаза, наслаждаясь игрой теплых лучей на своей обнаженной коже.

Поскольку им все равно теперь нечем было заняться, кроме как ждать, пока полковник Каин прикажет выдвигаться, Уриил решил воспользоваться неожиданно представившейся возможностью и отдохнуть. Космический десантник в течение всей своей службы практически не имеет времени ни на что, кроме подготовки к грядущим сражениям. Боевой тренинг, укрепление мускулатуры, биохимический контроль и всевозможная армейская муштра — вот с чего начиналась и чем заканчивалась для него жизнь.

Жизнь во имя служения, жизнь, принесенная в жертву, жизнь ради битвы.

Какой слуга Императора мог просить о большем?

Ответ на этот вопрос явился сам собой в виде воспоминания об Ардарике Ваанесе.

За время, проведенное на Медренгарде, Уриил успел усомниться в своем праве называться космическим десантником, но сумел пройти через все испытания и даже стать сильнее. Но не все побывавшие на проклятой планете проявили ту же стойкость характера, и капитан с горечью вспоминал об Ардарике Ваанесе, повернувшемся спиной к Императору и своему долгу перед Ним.

Некогда Ваанес был воином из Гвардии Ворона, но по так и не понятым Уриилом причинам отрекся от своего ордена и вступил на путь вероотступничества. Капитан предлагал ему возможность вернуться на стезю праведности и найти искупление, но Ардарик предпочел позор и бесчестие.

Уриилу оставалось только гадать, что случилось с ним дальше. Скорее всего, тот уже был мертв, и его побелевшие кости валялись где-нибудь на усыпанных пеплом пустошах демонического мира.

Понимая, что начинает проявлять излишнюю сентиментальность, капитан заставил себя выбросить воспоминания об Ардарике из головы и повернулся к Пазанию.

Им не требовалось даже говорить друг с другом, достаточно было просто молчаливого присутствия товарища, познавшего вместе с тобой жизнь, смерть и все такое прочее. Они могли просто наслаждаться тишиной…

Тишиной, которую вскоре нарушило приближение полковника Каин.

Уриил посмотрел на нее.

— Губернатор Барбаден готов вас принять, — сказала женщина.

— Хорошо, — ответил Уриил. — Полагаю, что я тоже готов встретиться с ним.

«Из маленькой искры должно разгореться большое пламя».

Посещение имперского дворца на Салинасе? Подобных экспериментов над собой Дарон Нисато старался лишний раз не ставить. Это место было слишком равнодушным и слишком вульгарным символом имперской власти, чтобы вызывать хоть сколь-нибудь теплые чувства. Более того, оно стало фокальной точкой для ненависти граждан; видя его резкие, непримиримые очертания на фоне голубого неба, ты начинал ощущать всю свою ничтожность перед лицом Империума и, что куда важнее, свою ничтожность перед лицом губернатора Лито Барбадена.

Приблизившись к пропускному пункту, Нисато позволил дежурному офицеру забрать оружие, хотя, конечно, его и раздражал тот факт, что даже главе сил правопорядка боятся оставить пистолет при встрече с губернатором.

Это был уже третий пост охраны, через который пришлось пройти за утро. Очередное серое железобетонное строение, от которого за версту несло унынием и равнодушием. Вначале БТР «Рино» Нисато остановили на КПП возле главных ворот. Затем, едва он успел сделать пару десятков шагов, пришлось подтверждать свою личность при помощи весьма болезненных проб на генетическое соответствие. Дарон мрачно усмехнулся, подумав о том, не является ли именно регулярный забор крови на анализ причиной бледности и худобы охранников, служащих во дворце.

— Чему ухмыляемся? — спросил дежурный офицер, заперев пистолет Нисато в сейф.

— Просто мне радостно видеть, сколь ревностно вы относитесь к своим обязанностям, — ответил Дарон, прекрасно осведомленный о том, что эти люди начисто лишены всякого чувства юмора.

Охранник вопросительно покосился, пытаясь понять, не издеваются ли над ним, но Нисато был непревзойденным мастером в умении скрывать свои мысли. Решив, что его священный труд все-таки не стал мишенью для насмешек, офицер угрюмо кивнул и махнул рукой в сторону прохода, ведущего во внутренние пределы дворца.

Нисато уже собирался направиться туда, когда за его спиной хлопнули двери, и помещение наполнилось весьма характерным запахом благовоний, пота и подлости. Можно было не глядя сказать, кто вошел на пропускной пункт.

— Кардинал Тогандис, — произнес Нисато.

Услышав вздох, он обернулся, чтобы увидеть перед собой во всей красе тучную фигуру понтифекса максимуса Барбадуса.

— Инфорсер Нисато, — откликнулся Тогандис, чей лоб был покрыт бисеринками пота. — Я нахожу восхитительным тот факт, что судьба свела нас в этом месте и в сей час.

Шейво Тогандис не вызывал уважительного к себе отношения даже в те времена, когда служил в качестве штатного исповедника при Фалькатах. Он никогда не отличался хорошими манерами, был неумерен в еде и обожал разговаривать вычурными фразами. По правде говоря, сам Нисато так ни разу и не ощутил в себе потребности обратиться к услугам этого человека, предпочитая исповедоваться непосредственно Императору.

Те десять лет, что прошли со Дня Восстановления, не слишком хорошо обошлись с Шейво Тогандисом; его и без того полное тело успело изрядно раздуться во всех направлениях разом.

— Вас тоже вызвали? — спросил Нисато.

— Да-да, — ответил Тогандис, промокнув бровь платком. — Мы все — верные слуги нашего господина и благодетеля. Барбаден приказывает, и нам остается лишь ревностно исполнять. И мы же не будем вынуждать нашего добродетельного губернатора ждать?

— Нет, — согласился Нисато, отходя в сторону, чтобы пропустить кардинала к неулыбчивому офицеру.

Пока Тогандис проходил через все надлежащие формальности, необходимые для того, чтобы миновать дворцовую охрану, Нисато воспользовался случаем внимательно рассмотреть верховного священнослужителя Салинаса.