Антон Карелин - Врата небес

Но все же тропа прервалась неожиданно. Только что человек парил, и земля текла у него под ногами, как вдруг всем телом он ощутил, как движение стремительно замедляется, а затем краткой болью в ногах отозвался резкий и сильный толчок.

Голова слегка закружилась, Вельх потер лоб рукой, одновременно наблюдая за остановившимся Ллейном, а затем огляделся.

Они оказались посреди сумрачной, погруженной во тьму поляны, на проплешине, едва раздающейся в стороны в гуще окружающего полумертвого бурелома, из переломанной, переплетенной черни которого пробивались к свету сравнительно молодые деревья и кусты.

Он подумал, что лет тридцать — сорок назад здесь было, наверное, зелено и красиво, но что-то превратило окружающий лес в полумертвый труп, из тела которого сейчас вырастало новое поколение зеленеющих стволов.

Было темно, но откуда-то справа, из-за неплотных живой и мертвой стен сюда проникал слабый сереющий свет, похожий на свет начинающегося утра.

Вельх удивился. Но, кроме того, он сразу же почувствовал тянущийся с той же стороны холодок, свежесть довольно близкой воды.

Ллейн обернулся к нему и кивнул.

— Мы в глубине Хельтавара, — сказал он, — в северной части, всего в пяти переходах от Та-гарди и совсем недалеко от реки Тлет. Теперь можем отдохнуть… Давай знакомиться, — и протянул руку.

— Вельх Гленран, — пожатием на пожатие ответил человек, рассматривая эльфийского стрелка.

Тот был красив. Привыкший к красоте Краэнна, Катарины и остальных представителей Семьи, Вельх тотчас с изумлением подумал о том, что его напарником является чистокровный Высокий Эльф, но некоторая мелкость черт, сухощавость этого, несомненно, великолепного лица и большая расставленность миндалевидных глаз убедили его в том, что перед ним полукровка — младшего эльфа с Высшим, что само по себе было неожиданно и очень редко. Высоких осталось очень мало, и, ни в коей мере не страдая от вырождения, кровь свою они предпочитали не смешивать.

— Ллейн-Стрелок, — ответил тот, глядя телохранителю прямо в глаза и подтверждая его догадку: Высокие почти никогда не носили прозвищ, храня родовые имена, имена своих Семей; имена-прозвища были приметой младших эльфов, родиной которых был лес, а вечными спутниками — его многочисленные создания.

Серые глаза Ллейна украшались несколькими зеленоватыми прожилками, и эта мозаика зрачков в общем-то была характерна именно для полукровок; движения у эльфа были точные, хотя и немного порывистые; светлые волосы, наследие младшего, собраны в аккуратный хвост.

— Возьми, — добавил он, протягивая Вельху длинный сверток серой шершавой материи (оказывается, все это время в руках у него их было два), — здесь все, что в дорогу дал тебе Брат.

— Мы остановимся? — запомнив, как Ллейн назвал друида, спросил Гленран, принимая сверток и взвешивая его в руке. Он оказался довольно тяжел.

— Думаю, ненадолго, — ответил эльф, окидывая взглядом окружающее пространство и мягко, не хрустнув ни одной веткой, ступая налево, чтобы присесть на невысокий, покрытый мхом поваленный ствол. — Будем надеяться, что те, кого мы ищем, догадались выйти из леса и теперь спускаются вниз по реке. А значит, скоро они будут здесь.

— Хорошо, — кивнул Вельх, подыскивая, где бы сесть, и выбирая один из нескольких таких же стволов напротив сидящего эльфа. — Только послушай… Когда друид закончил говорить со мной и ушел, утро внезапно превратилось в закат, а теперь здесь, похоже, опять скоро рассвет, хотя прошло всего два часа. Что это?

— То, что было Солнцем над Озером — отголоски твоего собственного сна, — загадочно ответил эльф. — Ты видел закат, бывший рассветом, потому что сам оказался во Тьме… Это несложно понять, — добавил он, видя, что Вельху эти слова ничего не объясняют, — если только ты знаком с эффектами гипноза.

— Ты считаешь, это был транс? — вежливо спросил Гленран, не глядя на собеседника, а начиная разворачивать дарованный ему сверток.

— Наверняка, — отозвался чуть удивленный Ллейн, но больше не спросил ничего; наоборот, добавил: — Что же касается этого рассвета, все просто. По Лесному Коридору мы преодолели немногим больше тысячи семисот миль, причем под углом с востока на запад. Мир устроен так, что… — тут он испытующе поглядел на Гленрана, но тот так и не поднял головы, хотя понял, что эльф колеблется, и предоставил ему договорить. — Поэтому рассвет запаздывает угнаться за нами, и здесь наступает лишь сейчас, — закончил Ллейн.

— Значит, разница в час, — кивнул понятливый Вельх, уже на службе у Краэнна по его приказу окончивший два высших курса столичного Бен Тайра,{16} последовательно высвобождая из свертка длинный широкий меч с двуручной рукоятью, бывший точной копией его собственного прославленного клинка, два кинжала, небольшой плотно набитый мешочек и флягу, судя по весу, наполненную до краев.

— Надо же! — вырвалось у воина, когда он ощутил гладкую, непривычную поверхность, и в сумраке разглядел странный, бежевый цвет своих новых кинжалов и меча. — Ты знаешь, что это?

Эльф внимательно посмотрел. Ни один мускул на его лице не дрогнул, но Вельх готов был поклясться, что лучник удивлен.

— Боевое Древо, Вельх, — весомо ответил он. — Брат наградил тебя мечом из боевого древа. О существовании Древа знают немногие. Это знак достоинства. Знак того, что он принимает тебя и серьезно доверяет тебе.

«Или того, что времена теперь опасные, и другого подходящего камня, чтоб куда-то бросить, у него не нашлось», — подумал Вельх, а вслух спросил:

— Ты хочешь сказать, что этот меч так же хорош, как стальной?

— Думаю, лучше, чем большинство из них, — равнодушно пожав плечами, откликнулся Ллейн, раскрывая при этом точно такую же, как у Гленрана, сумочку и доставая оттуда маленькое темно-зеленое яблоко-дичок. — Поешь, — добавил он, — это весь рацион на сегодня, до вечера.

Телохранитель, которого довольно часто кормили совершенно различными видами «железных» пайков, не удивился. Как-то, еще в армии, в разгар сурового марш-броска каждому сержанту дали по одной-единственной ягодке клюквы, от кислого сока которой мгновенно восстановились растраченные в беге силы, а чувство голода потерялось на несколько часов.

За сотни лет доступной магии ее адепты и жрецы различных Богов в достаточной степени изучили нужды смертного тела и научились контролировать их, если на то была оправдывающая затраты нужда. Вельх знал, что существовали весьма дорогостоящие способы сотворить амулет, носитель которого не будет нуждаться ни в отдыхе, ни в еде и питье, заменяя сон несколькими минутами кататонии в сутки. Он был уверен, что Краэнн практически постоянно носил такой.