Антон Карелин - Врата небес

— Я имею в виду Зло, — ответил старик. В голосе его прозвучала сухость шелестящею мертвого листка.

Вельх расслабился, справедливо считая, что его эмоции и чувства этому человеку видны, как написанный на пергаменте слог, и понимая, что сейчас они неуместны.

— Что такое зло? — спросил он. — О каком зле вы говорите?

— Ты не в силах понять его так, как я хотел бы сказать тебе, — незамедлительно откликнулся старик. — Оно слишком велико и всеобъемлюще для того, чтобы твой разум мог его вместить… Сейчас я говорю о конкретном, небезликом зле, которое катится прямо на нас, — тонкими желтоватыми пальцами старик приподнял маленький темный камешек из щербатого углубления в теле серой скалы и быстрым движением кинул его в воду. — То, о чем я говорю, расходится кругами по воде, — сказал он, и слова его нашли в душе Гленрана смутный, очень далекий и странный отклик. — Вода — Хаос. Скалы — щит. Обвалы, землетрясения, грозы — щит бывает сломан; стоны, слезы, крик; Бегство, Тьма и Огонь — вот что грозит нам. Волны катятся прямо на нас, потому что мы рождены внутри… И мы чувствуем их. Уже некоторое время отчетливо чувствуем, не в силах понять, от какого камня они исходят и какой надвигается шторм.

От последних слов старика по мощному телу Вельха прошла неудержимая короткая дрожь. Слабая круговая волна, первая из разошедшихся от канувшего в воду камня, с тихим всплеском коснулась скалы, на которой они сидели, и Вельх снова вздрогнул, не в силах справиться с собой.

Старик бессильно опустил руку, воин — глаза. Теперь он молчал, исподлобья глядя на друида.

— Первое волнение уже затронуло тебя, — тихо вздохнув, продолжил тот. — Ты оказался одним из камней надвигающейся лавины. Одним из первых камней. Сам прикатился к нам, мы поймали тебя и взяли, чтобы отправить назад…

Гленран вздрогнул, но тут же осознал, что старик, прикрывший глаза прямо на восход, вещает не о возвращении в Дэртар, а о чем-то совсем другом.

— …Взяли и бросим в породившую тебя скалу — чтобы ты отразился и лег наземь там, где тебя ждут… Ты понимаешь меня?

— Нет, — ответил Гленран.

— Ты поймешь. Но будет поздно…

— Что же мне делать, Отец?

Старик взглянул на него испытующе, словно в который уже раз рассматривая знакомую, хорошо изученную картину, и, сухо кивнув, сказал:

— А чего ты хочешь?

— Узнать, кто я теперь. Кто была та Тварь, в которую я превратился. Откуда это… И как умерла Гончая… Ее убила Тварь?..

— Так чего же ты хочешь? — внезапно улыбнулся друид, рассматривая телохранителя с улыбкой в глазах сокола, взирающего на желторотого птенца.

Вельх понял, о чем его спрашивают.

— Получается, что я хочу понимания.

Старик кивнул и замер, задумавшись.

— Ты правильный камень. Знаешь, куда лететь, — наконец сказал он, снова поднимая посох и указывая им в Озеро. А затем, когда, повинуясь приказу Отца, в карте высветилась ярко-белым светом длинная, тонкая и прямая тропа, исходящая от приозерного камня и впечатывающаяся прямо в предгорную северную темень массива Лесов, друид тихо добавил: — Мы бросим тебя прямо сейчас; взметнешься дорогой ветров, ударишься и отскочишь туда, где тебя ждут. Там отыщешь пятерых, пришедших издалека, и вместе с ними отправишься к Камню Времен. Там каждый из вас узнает свою правду и отыщет свое понимание… Ллейн будет с тобой.

Друид встал и, не оборачиваясь, направился прямо в лес. Зеленый плащ шелестел за ним, оставляя неровные круги в волнующейся воде. Карта Озера быстро гасла, распадаясь на сотни взволнованных волн, снова становясь холодной подвижной гладью северного Озера.

Кто-то мощный, большой и мягкий ударил Вельха по затылку. Воин вскочил, тряся гудящей головой, движением разгоняя плавающие перед глазами цветные круги, но, прежде чем он успел о чем-либо спросить, старик, которого, казалось, к сомкнутой зеленой стене несла сама вода, а затем песок, прошел сквозь нее, как сквозь послушную траву, и исчез из виду, скрываясь в зелени тьмы.

Гленран озирался, приходя в себя, и с недоумением видел, что вокруг него уже поздний вечер; рассвет, который озарял нежно-розовым и слабо-золотым, сейчас обратился в кроваво-красный закат; где-то в лесу тоскливыми воплями перекликались одинокие птицы, сильный северный ветер пронизывал стоящего на скале, ноги ему орошали волнующиеся волны, а в голове пылали, угасая, сказанные стариком слова.

— Дьявол, — прошептал Гленран, набирая полные пригоршни чистой, холодной воды и омывая ими лицо.

— Вот черт!.. — воскликнул он, когда смог разглядеть резко изменившийся пейзаж: никакого леса, прямо из воды поднимаются остроконечные, мертвые тела черных скал… Это был другой, северный берег, к которому и Гленрана, и серый стесанный камень принесла внезапная, незаметная волна, — или другая сила, подвластная маленькому худому старику.

Воин уставился на огромный алый диск Солнца, медленно погружающийся за черную гряду скал этого берега, и, внезапно пожав плечами, сошел с камня, по песчаному броду направляясь к самой кромке воды.

Из-за высокого темного камня, обломанным острием втыкающегося в мерцающий у берега белесый туман, навстречу ему шагнула высокая стройная фигура. Еще в десяти шагах, не видя ни расы, ни лица, Вельх понял, что темные вздутия над плечами под плащом скорее всего два колчана; в руках он держал свернутый, запеленутый в тканое одеяние лук.

— Хайрэ, — по-эльфийски сказал он, не кланяясь и не протягивая руки, а затем добавил на человеческом языке Империи: — Меня зовут Ллейн.

Они шагали по этой тропе уже почти час, и земля неслась у них под ногами; правая нога еще не успевала достигнуть камня, когда левая уходила вверх в кратком мгновении танцующего шага; Вельха не покидало непередаваемое ощущение, суть которого состояла в чувстве, что он стремительно и безостановочно летит.

Скалы быстро миновали, сейчас вокруг них с непостижимой быстротой мелькали деревья, травы и кусты — раскрываясь впереди и смыкаясь позади; лесной коридор вел их вперед, по ровной тропе, серебряной линией застывшей перед мысленным взором Вельха.

Воздух свистел и дрожал, обтекая их, шумя в ушах и заставляя прикрывать глаза.

Ллейн держался впереди, не оборачиваясь и ничего не произнося.

Вельх не чувствовал ни малейшей усталости, наоборот, за прошедшее время он, кажется, набрался сил и теперь начинал предчувствовать, что путешествие по Лесному Коридору заканчивается.

Но все же тропа прервалась неожиданно. Только что человек парил, и земля текла у него под ногами, как вдруг всем телом он ощутил, как движение стремительно замедляется, а затем краткой болью в ногах отозвался резкий и сильный толчок.