Джеймс Барклай - Крик Новорождённых

— Вы встревожены. Может, я смогу вам помочь?

Эрин оттолкнулась от балконных перил и неспешно двинулась к нему, радуясь возможности дать выход гневу. Приятно было, что он пятится, отступая шаг за шагом.

— Помочь мне? Ты скрывал от меня военный опыт? Ты можешь назвать мне местоположение всех легионов, находящихся в распоряжении Конкорда, и посоветовать, куда их лучше перевести, чтобы противостоять надвигающейся на нас угрозе? Ты способен определить зоны, где следует патрулировать флотам, чтобы перехватить силы вторжения? Или ты по счастливой случайности такой тонкий стратег, что каждый твой приказ будет исполнен беспрекословно и обеспечит защиту наших границ? Ты сможешь спланировать наши контратаки, заставив врага перейти к обороне и уйти с территорий, которым он угрожает уже сегодня?

Консорт неуверенно вскинул руки, пытаясь ее успокоить, и, наткнувшись на низкий столик, рухнул на его мраморную крышку.

— Нет, мой Адвокат.

— Нет. — Эрин покачала головой. Консорт поднялся на ноги. На его пятке выступила капелька крови. — Мне нужно окружить себя людьми, которые способны спасти Конкорд!

— Я мог бы тебя успокоить! — проговорил он тонким визгливым голосом, похожим на подвывание обиженного пса.

— Проклятье, Пол Джеред был прав! Может быть, тебе уже удалили яйца, раз ты не смог меня оплодотворить? Что ты здесь делаешь, если не можешь принести еще одного ребенка для моей семьи?

— Когда-нибудь…

— Когда-нибудь — это недостаточно скоро и никогда меня не устраивало. Мне надоело твое тело, как надоел твой ноющий тон. Ты не дал мне ничего, кроме небольшого удовольствия в постели, и в моей утробе нет ничего, кроме бессильного семени.

Хотя твой ум настолько скуден, что это, наверное, к лучшему. Ребенок от тебя был бы для меня бесполезен.

С лица консорта сбежала вся краска. Позади него открылись двери, и в спальню ворвались стражники, услышавшие ее крик. Эрин заметила, как дрожат его протянутые руки.

— Прошу, мой Адвокат, не прогоняй меня!

— Тебе нечего мне дать! — прорычала она.

Консорт вздрогнул.

— Но я тебя люблю!

— Любишь? Ха! Какая мне польза от этого чувства, когда я смотрю на тебя? Убирайся и радуйся тому, что тебя не волокут в цепях ко мне в темницу! Вон!

Эрин указала на дверь.

— Дворец в Фаскаре, мой Адвокат?

— Он — для отцов моих детей, а не для бесплодных идиотов. ВОН!

Консорт выбежал из комнаты. Стражники поспешно вышли следом за ним. Эрин вытерла губы рукой. Ее кровать казалась огромной и пустой.

— Нет. Это не помогло.

На столике стояло вино, рядом с графином блюдо со сладостями. Она села на кушетку и наполнила кубок до краев. Этой ночью Эрин Дел Аглиос больше не могла думать о событиях за дверями своих покоев. Завтра она призовет тех советников, которые находятся рядом, — когда Божье солнце снова согреет землю и небо. А сейчас она выпьет за тех, кого ей так хотелось бы видеть рядом и чья помощь была ей так нужна. Эрин надеялась, что у нее хватит вина, чтобы воздать должное всем.

848-й Божественный цикл, 31-й день от рождения соластро, 15-й год истинного Восхождения

Когда восход осветил небо на востоке, Роберто обвел взглядом свой лагерь, гадая, скольким из тех, кто спит в пределах ограды, можно будет доверять после того, как они узнают все, что известно ему. И что он мог бы сделать, чтобы предвосхитить те проблемы, которые обязательно перед ним встанут. В палатке находились те, кого генерал пожелал включить в ближайший круг, чтобы успокоить свою совесть. Дел Аглиос пересказал им доклад мастера Келл и после того, как изложил основные моменты, оставил их читать и переваривать полный отчет. Сейчас он услышал, что они начали переговариваться, и вернулся в палатку. Генерал Атаркис и Элиз Кастенас. Хирург Дахнишев, чьей родине, Госланду, сейчас явно грозила опасность. Рован Неристус, его талантливый инженер. Горан Шакаров и мастер Даваров — уроженцы Атрески, чья верность не подлежала сомнению. Все сидели на табуретках, составив круг у низкого стола с кружками, в которых исходил паром травяной настой.

— Вы ей верите? — спросил Шакаров. Грубые черты его лица искажала мрачная гримаса.

— Нет оснований не верить, — сказал Дахнишев. — Она в сознании, хоть и очень слаба. Ее болезнь — не душевная. И, по моему мнению, ее доклад слишком богат подробностями, чтобы быть выдумкой.

— Я согласен, — поддержал его Роберто.

— Тогда Конкорд практически потерян. Армия Гестериса представляла собой две трети наших боевых сил, — угрюмо констатировал Даваров. — Нормальной обороны нет. В Атреске — определенно. Им не задержать такую армию, какая на них движется.

— Ты видишь гибель там, где ее нет, — возразил Роберто. — Но даже если то, что ты сказал, — правда, нам все равно надо принять верные решения для Конкорда, который мы защищаем.

— Но Келл считает, что в Атреске боев не будет, потому что легионы и Юран изменят, — вновь вмешался хирург. — Значение, которое это будет иметь для Госланда, Нератарна и Гестерна, огромно и ужасно.

— Что вы на это скажете? — Роберто адресовал вопрос двум воинам из Атрески. — Если Келл сказала правду, то цардиты отделили атресских пленных от остальных наций и повели их к собственным границам. Какие еще выводы мы можем сделать?

— По-моему, ты считаешь, что Атреска и ее граждане обладают слабой волей и вероломностью, если подумал, что этот поступок приведет к нашей измене! — Акцент Даварова усилился от гнева.

— Прошу вас! — успокоил его Дахнишев. — Никто не ставит под сомнение верность, силу или отвагу народов Атрески. Для этого достаточно одного взгляда на нашу армию. Но как насчет ее маршала? Человека, славящегося своей преданностью роскоши Конкорда и нежеланием платить за нее в казну.

Роберто обладал быстрой реакцией. Он едва успел. Шакаров бросился на Дахнишева, сжимая кулаки. Он налетел на Роберто, который успел вскочить. Даваров ухватил Шакарова за пояс, а Атаркис — за плечи.

— Ты, госландский хорек! — выкрикнул Шакаров. — У него есть храбрость и верность! То, чего твоему маршалу, трусливому задолизу, даже не понять!

— Сядь, Горан, — приказал Роберто, глядя ему в глаза.

Шакаров ткнул пальцем поверх плеча Роберто.

— Он оскорбляет моего маршала!

— Сядь! — Роберто с силой отпихнул его назад. — И сиди. Роберто продолжал стоять, пока не увидел, что плечи Шакарова ссутулились. Даваров, который и сам разозлился, но гораздо лучше владел собой, продолжал держать руку у него на плече, призывая успокоиться. Шакаров попытался стряхнуть руку, но Даваров в ответ крепче сжал пальцы.