Джеймс Барклай - Крик Новорождённых

После ужина с командующими Роберто сидел в своей палатке. Теперь им было известно столько же, сколько и ему, и они получили задание выработать стратегию на случай катастрофы. Шакаров и Даваров уходили подавленными, и Роберто обещал им, что они услышат новости первыми. До той поры следовало избежать распространения слухов, хотя разговоры обязательно пойдут, как только объявят, что на следующий день перехода не будет.

Дахнишев послал за ним в прохладные часы перед рассветом. Роберто нашел его у входа в палатку, разогнав собравшихся там легионеров.

— Она говорит внятно, но в своем ли она уме — судить вам. Она согласна разговаривать только с вами.

Роберто кивнул и подошел к койке, на которой лежала Келл. Она попыталась приподняться на локтях, но у нее не хватило сил. Повязки скрывали почти всю ее голову и шею, а небольшие открытые участки покрывала мазь. Грудь была туго перетянута, и кровь просачивалась сквозь повязку в том месте, где Дахнишеву пришлось сделать разрез, чтобы выправить сломанное ребро.

— Я — генерал Роберто Дел Аглиос. Ты хотела со мной говорить. Не торопись. У нас достаточно времени.

— Нет! Времени нет, — прохрипела она. Голос ее дрожал. — Нас разгромили. Цардиты идут на Атреску, Госланд и Гестерн. Конкорд в отчаянной беде.

Роберто тяжело сел. От этого известия в его голове загудело.

— Гестерис? Что случилось?

Келл качнула головой.

— Погибли. Все погибли. — Она замолчала и сипло перевела дыхание. — Мы рассеяны, бежим. Нет командования. Но все еще хуже.

Отрывистый кашель заставил женщину содрогнуться всем телом.

— Хватит, — сказал Роберто. — Отдохни.

— Нет. Я выдержу. Генерал, вы должны знать. Цардиты собираются отпустить всех атресцев. Они хотят отделить страну от Конкорда.

— Ты уверена?

— Все об этом говорит. Все, что я видела и слышала по дороге сюда. У вас здесь два легиона из Атрески. Они — враги, я в этом уверена.

Роберто поник на стуле, пытаясь переварить то, что услышал. Нет, это не могло быть правдой!

— Соберись с силами, потому что я хочу услышать все немедленно.

Эрин Дел Аглиос стояла на балконе в личных покоях и впервые за время правления чувствовала себя растерянной. Сейчас рядом с ней не оказалось никого, кто был ей нужен. Джеред двигался навстречу смертельной опасности. Канцлер, наверное, все еще занималась выполнением своих обязанностей в Карадуке. И Гестерис. Ну что ж, самый старший из ее генералов, вполне возможно, уже мертв.

Она видела, как посланница Юрана идет по внутреннему саду, направляясь в официальную резиденцию Атрески во дворце. Она оказалась умной девицей, и Эрин сразу же почувствовала к ней расположение, пусть даже принесенное ею известие говорило о полной катастрофе. Не исключено, что Юран, сам того не ведая, отправил к ней свою преемницу. Как только девушка скрылась, Эрин вернулась к бумагам, которые держала в руках. Их написал ее сын, и этому она должна радоваться. По крайней мере, он по-прежнему жив. Но надолго ли?

Дорога к победе была такой гладкой — и вот теперь у нее на глазах все начинает расползаться. Эрин не думала, что преувеличивает. Конкорд внезапно стал большим и неповоротливым. Цард намерен начать вторжение. Армия сына выкошена эпидемией, а ее самая крупная армия исчезла. Просто исчезла.

Сейчас ей необходимо организовать оборону на протяжении многих тысяч квадратных миль суши и моря. Адвокат понятия не имела, как это сделать. Этим должны были заниматься ее военные, но война с Цардом отняла слишком многих, а доверия к тем, кто остался за письменными столами в штаб-квартире вооруженных сил в Эсторре, нет. У них нет ни опыта, ни ума, чтобы выполнить необходимую работу. Но иного выхода, кроме как довериться им, тоже нет. И при этом она, вероятно, передаст судьбу Конкорда в руки некомпетентных людей.

Адвокат оперлась на перила и глубоко вздохнула, не собираясь давать воли слезам. Ей следовало прислушаться к ним. Много лет назад Гестерис и Джеред в один голос заявили ей, что люди, командующие ее вооруженными силами, недостойны этим заниматься, потому что не являются профессиональными военными. Джеред хотел, чтобы она поручила командование Роберто. Гестерис добивался этой должности для себя. А что до флотов Конкорда, их следовало передать Васселису. Человеку, который, возможно, тоже уже мертв.

— Что я наделала! — прошептала Эрин Дел Аглиос.

Все было так легко. Победа следовала за победой, казна полнилась, множились легионы и флоты. Адвоката устраивало, что ее лучшие люди продолжали участвовать в кампаниях, обеспечивая дальнейшие славные победы в боях. Казалось, что наступил подходящий момент, чтобы вознаградить своих ближайших сторонников в политике и аппарате управления, предоставив им номинальные посты. Эрин раздавала им места, которые должны были навсегда обеспечить их положение. Они были способными администраторами и надежными финансистами.

Но они понятия не имели, как организовать оборону Конкорда. И Адвокат не могла отстранить их от дел, не нанеся непоправимого урона собственной репутации. Не говоря уже о том, что в Эсторре не было никого, кто мог бы занять их места. Самое печальное то, что Эрин предостерегали, а она пренебрегла советами, предпочтя окружить себя людьми, которые соглашались с каждым ее решением. Преступная самонадеянность, ни в чем не уступающая той, что подвигла ее на вторжение в Цард. Джеред пытался ей об этом сказать. А она отказалась слушать.

— Ах, Пол! Что мне делать, если ты не вернешься домой?

— Мой Адвокат?

Эрин Дел Аглиос резко обернулась. Позади стоял консорт, облаченный только в кусок ткани, обернутый вокруг бедер. Его стройное мускулистое тело было умащено маслом и сияло при свете фонарей, а щеки нарумянены тонким слоем растертой глины. Консорт источал свежий запах недавнего купания, а на красивом лице играла спокойная улыбка, которая вызвала у нее невыразимое раздражение.

— Что тебе нужно?

— Мне показалось, что вы что-то говорили, моя госпожа.

— И что?

Он помялся, немного нервничая.

— Вы говорили со мной?

— Разве тебя зовут Пол? — резко спросила Эрин. Он покачал головой. — Тогда я к тебе не обращалась, так ведь?

Консорт замолчал, пытаясь понять настроение Адвоката. Несмотря на свои физические достоинства, он был туповат, а этим вечером ей требовались ум и проницательность.

— Вы встревожены. Может, я смогу вам помочь?

Эрин оттолкнулась от балконных перил и неспешно двинулась к нему, радуясь возможности дать выход гневу. Приятно было, что он пятится, отступая шаг за шагом.