Стив Паркер - Охотники на ксеносов: Омнибус
+Ты — жертва+, послал ксеносу Ар’ган, вспоминая, как выпотрошил са’хрка на Скорийских равнинах. Тогда он был ещё мальчиком, тогда он был смертным.
С тех пор Саламандр, как и чудовище, претерпел изменения. Успешность эволюции обоих определится в кровавой схватке, где выживет самый приспособленный.
Распознав угрозу, гигант разинул пасть, и оттуда хлестнувшим кнутом метнулся шипастый хоботок. Он попал космодесантнику в плечо, пробив доспех, но усовершенствованная нервная система Ар’гана вместо приступа острой боли направила в мозг лишь ощущения щипка и онемения, медленно ползущего к локтю.
Махнув огнетопором, ноктюрнец отрубил язык-хоботок, затрепыхавшийся на земле, словно пойманная рыба. Тут же Караульный Смерти перекатился, нырнув под толстый мясистый крюк, который мог бы пронзить его, как темийское копье — зауроха.
Саламандр восстал, сжимая в кулаке огненную дугу. Она опалила клюв чудовища, пытавшегося по-птичьи ударить воина. Рыча, Ар’ган рубанул топором по рылу гибрида; лезвие вошло глубоко, и раненая тварь, задергавшись, вырвала оружие из хватки космодесантника. В следующую наносекунду ноктюнец уже выхватил нож из клыка са’хрка и принялся вонзать его в шею и морду чужака. Кислотная желчь разъела лезвие, но Караульный Смерти продолжал бить, зная, что порой неистовство столь же действенно, как и отточенное владение клинком.
Корчась и отбиваясь, чудовище содрогалось в узком проходе. Сумев направить плечо в сторону Ар’гана, оно выпустило целый пучок шипов размером с кинжал, три из которых попали в наруч Саламандра. Ещё один вонзился в грудь, пробив доспех, покровный слой нательного комбинезона и оцарапав плоть. Космодесантник тут же затрясся в конвульсиях — усовершенствованный организм пытался замедлить внезапно нахлынувшую волну яда.
Нашарив кончиками пальцев рукоять огнетопора, Ар’ган бросился вперед и, вырвав оружие из головы ксеноса, обрушил его двуручным хватом на шею врага. Отрубленная башка неуклюже повалилась наземь, а Саламандра с головы до ног окатило кровью и желчью из раны. Круты лезли по чудовищу, и первый из них уже забрался ему на спину, удерживаясь на содрогающейся туше
Ар’ган вышел из боя. Под действием яда его конечности наливались свинцом, а жизненная сила и выносливость исчезали, заменяясь мучительной болью. Саламандр превозмогал — ведь он был сыном Вулкана, огнерожденным, и требовалось нечто покрепче чужацкого яда, чтобы остановить его.
Ноктюрнец повернулся, и очертания корабля показались ему размытыми. Наполовину хромавший, наполовину хромавший Ар’ган больше не мог бежать.
Судя по визгливым птичьим крикам, ему стоило поторапливаться.
— Вортан, — будто чужим голосом прохрипел Саламандр, открыв вокс-канал. Всего несколько минут, и его органы ослабят, растворят и нейтрализуют яд. Но у Караульного Смерти не было и одной минуты.
— Вортан… — круты почти добрались до него. Вступать в бой стало бы самоубийством — ухо Лимана различило восемь различных тоновых схем, и это только в первой волне.
В ухе затрещал вокс.
— Ложись!
Ар’ган бросился ничком в трех метрах от «Громового ястреба».
Воздух над его головой засверкал дульными вспышками.
Через дымку медленно слабеющего отравления ноктюрнец разглядел Злобного Десантника, закрепившегося на крыше десантного корабля. Вортан палил из автопушки, держа её, словно косу, за рукоять над казёнником. Пальцами другой руки он нажимал на спуск, а отдачу гасил, уперев орудие в живот. За прочее отвечали сервоприводы брони, стабилизирующие прицел воина.
Восемь крутов исчезли в буре металла.
Кое-как поднимаясь на колени, Саламандр большим пальцем отстегнул с разгрузки на поясе гранату. С силой покатив её далеко за спину, Ар’ган нырнул в корабль.
Несколько секунд спустя вслед за ним метнулся Вортан. Опустевшую автопушку он бросил на крыше, прихватив вместо неё болтер Полино.
Сам капитан лежал на полу трюма рядом с Фестароном. Толку от обоих теперь было поровну.
— Зажилил от нас гранату, брат? — спросил Злобный после того, как снаружи взорвалась «цепкая сеть», разбросав на пять метров смертоносные витки колюче-режущей проволоки.
— На крайний случай, — ответил Саламандр. — Не думаю, что она пригодилась бы для обрушения того провала.
Смех Вортана прозвучал скрежетом металла о металл.
— Для меня такой найдется? — поинтересовался Ар’ган, показывая на болтер. Его восприятие приходило в норму, продвинутая иммунная система наконец-то начала справляться с ядом.
Злобный Десантник покачал головой.
— Всё равно у нас только полмагазина. Не хватит, чтобы перебить всех.
— Значит, хорошо, что я не выпустил его, — ноктюрнец продемонстрировал огнетопор.
— Расскажешь как-нибудь, где достал эту исключительную штуковину.
Орда ксеносов тем временем оправилась от полученных потерь и возобновила наступление. Отголоски визгливых боевых кличей доносились с нескольких сторон, и, перекрываясь, создавали оглушительную мешанину шумов. Космодесантники поняли, что они окружены.
— Да, как-нибудь.
Ар’ган оглядел возможные пути проникновения в «Громовой ястреб».
— У трюма только три точки входа, — заключи он.
— Я, наверное, возьму на себя крышу и левый бок, — сказал Вортан, передергивая затвор.
— Тогда правая сторона — мне, — Саламандр вяло махнул огнетопором, стараясь немного снять оцепенение в раненом плече. — Могу поспорить, ты сейчас жалеешь, что мы не бросили этих двоих, а?
— Нет, — возразил Злобный. — Мне так больше нравится — то, что мы все умрем вместе.
Вортан улыбнулся, и показалось, что лицо рассекли кинжалом.
— Кажется, ко мне перешло немного твоего сострадания, — добавил он.
Ноктюрнец встретил взгляд товарища с другой стороны трюма.
— Что-то сомневаюсь. Скажешь последние слова, брат? Может, прочтешь молитву перед тем, как мы отправимся к подножию Трона?
Злобный Десантник похлопал по ложу болтера.
— Вот это, — произнес он, а затем кивнул на огнетопор Саламандра, — и это — единственные слова, которые нужны сейчас. Убей столько, сколько сможешь.
— Хочешь, поспорим, кто больше набьет? — спросил ноктюрнец.
Скрежещущий смех Вортана вновь рассек какофонию крутов.
— Болтер против клинка? С удовольствием.
— Доброй охоты, — пожелал Ар’ган.
Ничего не ответив, Злобный отправился наблюдать за левой стороной фюзеляжа.
Окончательно смирившись с безвыходностью их положения, Саламандр повернулся спиной к Вортану и встал наизготовку у правой стенки. Через боковой люк он видел поток чужаков, приближающийся к подбитому самолету.