Алексей Завальнюк - Блеск и нищета Великого Инквизитора (СИ)

— Вот вы где, мои юные дарования! — я улыбнулся им во все свои тридцать два зуба и был счастлив получить ответные улыбки.

— Странник. Это Странник пришёл. Он защитит нас от бурана! — простодушно вымолвила одна из девчонок, чей возраст колебался от семи до девяти лет.

— Да-да. Ничего не бойтесь и идите за мной. Я провожу вас в безопасное место.

Да, я был несправедлив утверждая, что в монастыре у меня нет друзей. Самые юные из послушников не делали из меня Божественного Избранника описанного на страницах пророчеств. Для них я был просто другом и заступником, и я старался платить им за их искренность своей поддержкой. Те что старше были мною презираемы за свой фанатизм, а вот дети всегда принимали меня за своего. Наверное потому что я и сам был немного ребёнком.

Я вёл детей сложными переходами к месту сегодняшнего собрания, хотя на мой личный взгляд, оно совершенно не подходило к сегодняшнему случаю. Метель могла очень быстро заморозить весь монастырь, в том зале было тепло, но оттуда очень хорошо было слышно завывание ветра, от этого становилось жутко, к тому же там было гораздо темнее чем в остальных местах, даже факелы давали слишком поверхностное освещение. Детям в такой обстановке не место, даже если это дети Харакерста. Но я выполнил приказ, привёл моих подопечных в зал, проследил, чтобы они расселись на мягкие ковры и на всякий случай дал им одеяла в изобилии хранившиеся в этом помещении. Вскоре сюда должны были прийти старшие ученики, но пока их не было бремя заботы о младших ложилось на мои плечи.

Место где мы находились, как я уже говорил, было оборудовано на случай внезапных напастей. Это было что-то вроде убежища. Здесь была очень хитрая система вентиляции и отопления, суть которой я так и не понял до конца, в кладовке по соседству всегда хранились продукты и я ни кривя душой выделил каждому по куску вяленого мяса. Факелы едва светили, а что происходило снаружи нельзя было разобрать, духовые оконца находились слишком высоко, но в какой-то момент за окном раздались дикие крики и страшный грохот, отчего мои питомцы заволновались, а некоторые от испуга начали всхлипывать.

А Лександр и старшие послушники тем временем трудились в поте лица. Буран перерос в самый настоящий ураган, который грозил вырвать с корнем многие вековые деревья. Никогда ещё Харакерст не сталкивался с такой угрозой, монастырь был надёжно защищён от врагов, но одно единственное упавшие дерево могло разрушить часть монастыря. Лександр принял решение предупредить угрозу и выкорчевать окружающие деревья прежде чем они начнут свою гибельную миссию. Но это было нелёгким делом, обледенелые деревья трудно рубить топором, к тому же снег ощутимо резал кожу, поэтому Лександр отобрал старших монахов и наиболее опытных послушников и решил сокрушить деревья с помощью сил монаха. Команда Ветра и Пламени заручившись поддержкой других ветвей начала свою миссию. Я с интересом наблюдал за тем, как юные монахи и их учителя обрушивают на вековые дубы страшные удары стараясь отклонить их в другую сторону. Не спорю, похвальная попытка, но нужно было думать о ней до начала урагана, а не после. В какой-то момент ударил резкий порыв ветра и падающее дерево начало резко менять траекторию полёта и рухнуло на один из фонтанов монастыря, чудом не задев никого.

Следом за первым грохотом раздался второй, потом третий, а когда один из них прозвучал совсем близко от монастыря, я и сам немного струхнул. Понимая, что состояние детей близкое к панике я решил немного разрядить обстановку.

— Ничего не бойтесь, мои юные друзья. В монастыре мы в безопасности. Не слушайте этот жуткий грохот. Давайте я лучше сыграю для вас на флейте.

— Флейта? Вы умеете играть на флейте, Странник? — с искренним восторгом спросил какой-то мальчишка.

— Не так давно научился. Давайте, рассаживайтесь в круг, а я сыграю для вас.

Они беспрекословно подчинились мне, я подождал, пока всё внимание будет сосредоточено на мне и только после этого достал зимнюю розу. В полутьме комнаты она сверкала ярче обычного вызывая во мне острый приступ желания продолжить наше утреннее безумие.

— Итак, друзья мои, что бы вы хотели услышать? Вы любите весёлые и задорные или грустные и щемящие душу мелодии?

— Весёлые! — дружно протянули непосредственные дети.

— Хорошо. Тогда давайте я сыграю для вас мелодию, которая прогонит зимнюю стужу от наших стен. Я назову её «Битва Ледяных Сестёр».

Я часто повторяюсь, простите меня за это, но такова уж моя привычка. Можете считать это особенностью стиля написания. В конце конов для меня это в большей степени мемуары. Я благодарен всем, кто привил мне музыку за те мгновения счастья, которые я получил, моя душа с каждой сыгранной мелодией исцелялась от старых ран, и только время должно было показать навсегда ли. Я снова начал играть с полной отдачей и самозабвением. Я не заметил, как дети заснули, я не заметил, что шум за окном утих, я не заметил, что с каждым тактом погода всё улучшается и улучшается. Для меня всё это потеряло значение — это была гармония. И наверное я снова бы играл бы до самого вечера, если бы мне на плечи не легли такие знакомые женские пальцы.

Молчание порой бывает гораздо важнее любых слов. Я оторвался от игры и чуть отодвинул флейту от своих губ. Пальцы Дженналит бережно прошлись по моему лицу, я коснулся их губами, Дженна позволила мне поцеловать запястье, и только после этого обняла меня по настоящему прижавшись всем телом.

— Я никогда не думала, что ты можешь оказаться именно таким. — Прошептала она мне в ухо, я затрепетал от наслаждения, когда её губы коснулись шеи.

— Таким беспомощным? — почему-то вырвалось у меня.

— Таким добрым и печальным. Ты играл шесть часов и никто не посмел тебе помешать. Я была заворожена тем, как ты это делал, никто и никогда не вкладывал в музыку то, что вложил ты. Это была страсть — это твоя душа.

— Моя душа несёт в себе много злобы. Меня хранит «Золотой Лорд», а ты знаешь, что это означает.

— Но тебя хранит и Дэль, воплощение благородства и храбрости. — Мне показалось, что Дженналит улыбнулась. — Ты очень разносторонний человек. Иногда ты кажешься слишком наивным, но порой в тебе просыпается фанатизм. Ты играл словно фанатик, но талантливый фанатик, только почему-то в этой весёлой партии мне послышалась тоска. Ты тоскуешь?

— Да. Я тоскую о себе. За моей спиной плетутся странные интриги, а я даже не знаю своего имени. Наверное моя судьба оставаться Странником.

— Глупый. — Дженналит усмехнулась. — Ты даже не представляешь себе какой силой обладаешь. С тех пор как ты спас меня от Ротгара я не могу о тебе не думать. Все мои уроки по самоконтролю не помогают, и я устала от тебя бегать.