Алексей Завальнюк - Блеск и нищета Великого Инквизитора (СИ)

— Значит доиграть мне не удастся? — вопрос был ещё глупее чем улыбка, и носил скорее риторический характер, однако Лександр не выглядел удивлённым.

— Боюсь вы правы, действительно не удастся, если только вы не хотите сыграть внутри перед лицом всех послушников Харакерста. В конце концов ученики ветвей должны подавать младшим хороший пример, игра на флейте тоже может многому научить.

— Я подумаю над этим. А теперь пойдём, что-то действительно холодает.

Краем глаза я заметил, что Лександр прав, воздушные потоки были возмущены, на нас действительно двигалась очень сильная ледяная буря, следовало поспешить. Спрятав флейту в один из потайных карманов я отправился вслед за Лександром.

Я застал очередную картину, которая имеет очень важное значение в этой истории. Император Аркасан вольготно развалился в своём любимом кресле, в правой руке он держал кубок наполненный отменным вином, в левой книгу написанную одним безумным магом ещё до первых войн. Он настолько увлёкся чтением, что даже не услышал стука в дверь, и был вынужден оторваться от своего занятия только после того, как дверь захлопнулась, верный признак того, что кто-то вошёл. Император поднял взор и был немало удивлён увидев своего сына. Вот уже больше трёх месяцев Лайл с ним не разговаривал, Мельхиор даже куда-то увозил его, чтобы восстановить душевное равновесие наследника, но это не принесло результатов.

— Ты всё-таки пришёл, Лайл. Снова хочешь сказать мне, какая я скотина, или, всё же, ты созрел для разговора?

— Пока ещё нам не о чем с тобой разговаривать, отец. Прошло почти полгода, но я всё ещё недостаточно оправился после всего, что произошло. Мы с Мельхиором побывали в Ландаэль Анторэ.

— Ты побывал в землях тёмных эльфов? Странно, я думал, что Инквизиторы не могут пройти через барьер. И каково там? — Император всеми силами стремился скрыть неловкость, он неуютно чувствовал себя под опустошённым взглядом своего отпрыска.

— Для меня сделали исключение. Мы похоронили Айлен у подножья горы Вечности недалеко от того места, где она родилась. Я пришёл сказать, что больше не виню тебя в смерти моей матери, и прошу прощения за своё глупое поведение.

— Лайл… — Аркасан ждал этого момента долгие годы, но теперь, когда он наступил, император не знал, что сказать, и с трудом подбирал слова. — Лайл, это ты прости меня. Я стремился уберечь тебя, ты всегда был очень нестабилен, и я боялся… — Аркасан окончательно стушевался поймав пустой взгляд сына.

— В этом ваша беда, отец. Вы все стремитесь уберечь нас не в силах понять, что мы должны знать свою истинную природу. Экзеля тоже опекали и посмотри, что стало с моим другом. Он ушёл отсюда уничтоженным, хотя у него хватило сил вернуть меня с того света, но оставим это, я пришёл сюда всего за одной вещью.

— За какой вещью, сын мой? — осторожно поинтересовался император.

— Я хочу, чтобы на какое-то время ты забыл, что я твой сын и перестал писать Хабеку просьбы не отсылать меня туда-то и туда-то. Я стал Инквизитором добровольно, и я не собираюсь ограничивать себя. Я хочу отправиться на задание.

— Ты уверен, Лайл? Ты будущий Император Имелхарона, можно ли так рисковать собой? — Император знал, Лайла уже не переубедить, но он старался смягчить углы падения, поэтому ответ сына в чём-то убил его.

— Император должен знать, что происходит в его Империи. Ты засиделся в тронном зале, отец, и привык доверять своим разведчикам, а я хочу посмотреть, достоин ли я твоей империи и достойна ли она меня. Я не возложу на себя венец до тех самых пор, пока не буду уверен, что уже готов к этому.

— Хорошо. Пусть будет так как хочешь ты, мой сын. — Фредерик вымучено улыбнулся. — В конце концов Экзель оказался прав, твою свободу нельзя было ограничивать стенами столицы. Я дарую тебе моё благословение, но пожалуйста, не бросайся в бой очертя голову. Я потерял твою мать — это моя вина, твоей потери я не переживу.

— Я не тороплюсь на встречу со смертью, за порогом меня никто не ждёт. — Лайл на мгновение позволил себе обнажить тоску, но этого хватило, чтобы её почувствовал, император.

— Наверное даже время не поможет мне вымолить у тебя прощения, Лайл. Я признаю свои ошибки, но уже не могу ничего исправить.

— Наверное, отец. Я посоветуюсь с Экзелем, когда он вернётся.

— Ты думаешь, что он вернётся к нам после всего, что мы сделали?

— Я знаю это, отец. — Лайл резко развернулся и вышел вон, а Император долго смотрел ему вслед с тоской вспоминая прошлое.

— Поскорее возвращайтесь, Великий Инквизитор Экзель. Вы нужны мне. — Едва слышно прошептал Аркасан.

Я увидел достаточно и снова отправился в коллегию.

Мы с трудом поспели в монастырь до начала бурана. Я не знаю, что за бес вселился во владычицу снегов, но стихия буйствовала страшно, ветер выл со страшной силой, а крупицы снега были настолько плотными, что резали кожу. Я буквально влетел в монастырь, следом за мной вошёл Лександр и отряхнулся.

— Впервые вижу такое буйство. — Признался я. — Наставник, и часто ли погода шутит с вами такие шутки?

— На моей памяти впервые. Обычно у нас довольно тёплые зимы, хотя и осень бывает затяжной, но такого безумства я не припомню. Погода странным образом ведёт себя с того памятного дня, как вы появились в нашем монастыре, плюс минус три дня.

— Будем надеяться, что погода не моя заслуга. — Пошутил я, но тут же перешёл к делам. — Что требуется от меня?

— Я помогу ученикам утеплить окна и правильно забаррикадировать дверь, но не в моих силах быть в двух местах одновременно. Возьмите под свою опеку послушников гуманитарных ветвей и сопроводите в зал. Там очень много детей, а они могут испугаться непогоды.

— Я всё сделаю.

— Спасибо, Странник. — Лександр поблагодарил меня лёгким кивком и стремительными шагами отправился прочь.

Задание не такое уж и сложное. Младшие послушники были совсем маленькими детьми, от пяти до двенадцати лет, обычно за ними приглядывали менторы, но в этот раз им хватало и другой работы. Я отправился в трапезную, там где они всегда собирались в случае внезапных проблем. Действительно, в просторном помещении за столами расположились мальчики и девочки самого младшего разного возраста. Погода за окном портилась на глазах, и было темно как ночью, метель страшно завывала, но все они стоически боролись со страхом, хотя мне самому стало не по себе от заунывного воя за окном.