Клеа и месть призраков - Эвелин Бризу-Пеллен

– Почему только теперь? Они всегда были ему очень нужны, – сказала я не без сарказма.

Папа болезненно заморгал глазами.

– Ты не знаешь об этом, Клеа, он попал в психиатрическую больницу с тяжёлой депрессией. Возможно, он больше никогда не сможет работать.

– И как же это случилось с бедняжкой? – продолжила я с тем же сарказмом.

Папу очень удивлял мой тон.

– Он сказал, что видит призраков, и это приводит его в ужас.

– Очень рада, – сказала я.

Папа пристально на меня посмотрел.

– Клеа… Ты что-то знаешь об этом? Он… в самом деле видел призраков?

Тон последней фразы говорил о том, что папа начал что-то понимать.

– ОДНОГО призрака, – уточнила я.

– И что же… произошло?

И вот тут ко мне вернулась моя депрессия, у меня перехватило горло, я не могла произнести ни слова. Я повернулась к Лиаму, и он тут же подошёл к нам, торопясь мне на помощь.

– Месье Вильест, я друг вашей дочери. Простите, моё сообщение может показаться вам грубым, но у нас слишком мало времени. Вынужден вам сообщить, что похитителем и убийцей Клеа был ваш брат Винченцо. Он хотел присвоить ваше наследство.

Папа стал ловить открытым ртом воздух. Лицо у него исказилось.

– Папочка, – вмешалась я и сталп говорить быстро-быстро, – я не хочу, чтобы ты мучился перед смертью. Я смирилась со своей смертью, всё позади. Мне хорошо в Особняке, где мы… обитаем, и мне хочется, чтобы твоя душа улетела спокойно и мирно.

Папа взглянул на меня взглядом, полным любви, а потом повернулся к Лиаму, как бы прося его продолжать.

– Я сделал всё необходимое, – сказал Лиам, – чтобы полиция обнаружила вину вашего брата, но я не уверен, что всё так и будет.

Папа погрузился в задумчивость, потом решительно произнёс:

– Дайте мне ручку и бумагу. И то, и другое в тумбочке.

Лиам, единственный, мог прикасаться к вещам из мира живых, он достал блокнот, ручку и конверт из ящика и положил всё на столик возле кровати.

– Сейчас, я вам помогу, – Лиам помог папе приподняться на подушках, наклонил немного стол, и ручка соскользнула в папины пальцы.

Папа совершал над собой невероятное усилие, чтобы держаться сидя. Я видела, что он сконцентрировал всю свою энергию на руке, стараясь выводить буквы прямо. Он написал:

Он сообщил все официально положенные сведения, чтобы не было никаких недоразумений, и уточнил, что по своей воле не оставляет ничего своему единокровному брату Винченцо. Затем перечислил фонды, которым оставляет своё состояние. Поставил подпись и число.

Лиам улыбнулся папе, и в его улыбке я прочитала восхищение. Потом он протянул папе конверт, и папа написал ещё, что это завещание отменяет предыдущее и должно быть передано его нотариусу, чьё имя и адрес он указывает.

Лиам положил завещание в конверт, а конверт положил на самое видное место на ночном столике. В каждом его движении чувствовалось глубокое почтение и уважение. А я, глядя на них обоих – на папу и на Лиама – чувствовала себя бесконечно счастливой.

– Дай мне руку, Клеа, – сказал мне папа, – и я уйду с миром в душе.

Не знаю, почувствовал ли он мою руку, но глаза он закрыл. Лицо у него просветлело, и я подумала, что он больше не страдает.

– Как зовут твоего друга? – спросил он шёпотом, не открывая глаз.

– Его зовут Лиам. Я счастлива, что могу вас познакомить.

– Ты любишь его?

– Люблю, папа.

– Тогда всё хорошо. Я могу уходить. Теперь ты не одна и справишься без меня.

– Я буду помнить тебя всегда!

– Конечно, дочка. Любовь бессмертна. Она живёт у нас в душе и она… вечна.

– Папочка… – сказала я тихо-тихо.

Он улыбнулся благодарной улыбкой, но больше не шевелился.

Светлое облачко слетело с его губ.

Папа не стал призраком. Он принял свою смерть, он сразу отправился в другой мир.

Лиам взял меня за руку и заставил отойти от кровати.

– Пойдём, Клеа. Его здесь нет. Нам тоже пора уходить.

Мы медленно спустились к морю, где нас дожидалось такси. Рука Лиама обнимала меня за плечи, а моя его за талию. Вставало солнце, и горизонт засветился его вечным светом.

Слёзы текли у меня по щекам, но губы улыбались.

Поэт 13-го века.

Донжон – главная башня в европейских феодальных замках, находилась внутри крепостных стен.

Дамоклов меч – иносказательное выражение, связанное с греческим преданием о фаворите сиракузского тирана Дионисия Старшего. Означает постоянно грозящую кому-либо опасность.

Подробнее об этом в первой книге – «Особняк. Тайна Карты вечности».

Шаперон – средневековый головной убор, который первоначально представлял собой капюшон с длинным шлыком (колпаком).

Верша – рыболовное орудие лова отцеживающего типа цилиндрической формы с одним или двумя входами.

Сквоттер – люди или группы, которые занимают помещение, иногда с намерением легализовать своё пребывание или просто пожить бесплатно. Сквоттинг (от англ. squat – «сидеть на корточках») – самовольное заселение в чужую недвижимость без разрешения владельца, зародился в Великобритании в XIV–XVII веках.

Рейд – место якорной стоянки судов внутри или вблизи порта.

Благотворительная организация для помощи бездомным, получает средства и от продажи поношенной одежды.

Редингот – длинный сюртук широкого покроя.

Мама Лиама – преподаватель истории, о чём можно узнать в первой книге серии.

Ариан – семейство французских космических ракет-носителей Европейского космического агентства, предназначенных для вывода на низкие, средние и геостационарные орбиты.

Валёк – деревянный брусок с рукояткой или округлая палка для валяния шерсти.

Будь спокоен, мальчик! (англ.).

Так называли гренадёров Старой гвардии Наполеона из-за того, что они открыто жаловались на мелкие неприятности военной жизни. Считалось, что это прозвище придумал сам Наполеон.

Любовное прозвище императора Наполеона, данное ему солдатами из-за возраста – главнокомандующему на тот момент исполнилось 24 года.