Клеа и месть призраков - Эвелин Бризу-Пеллен

– Но… Он одет не как индеец, – удивилась я. – Не в кожную куртку с бахромой. И на голове какой-то тюрбан. И живёт не в вигваме, а в шалаше из веток.

– А кактусы? – возразил Лиам. – Скорее всего, он индеец, но жил на юге Америки. В Аризоне или в Нью-Мексико. Там очень жарко, и вот так одеваются. Там не живут бизоны, значит и шкур для вигвамов нет. – Лиам снисходительно улыбнулся. – Можешь мне поверить, я в своё время очень увлекался индейцами. А то, что его привезли к нам из Америки, объясняет, почему Архангел так долго отсутствовал.

Лиам смотрел на меня, и мне казалось, что его взгляд меня обжигает. Я повернула голову и стала пристально рассматривать пейзаж, как будто только он меня и интересует. И увидела, что тёмный лес отодвинулся от холма с замком, и теперь у подножия холма тянулась песчаная полоса, и на ней с каждого конца стояло по разноцветному шатру.

– Можно подумать, мы в рыцарском романе, – вздохнула я.

И тут мы увидели Хоэля, он скакал к нам на лошади. Не знаю, когда он успел научиться ездить, но справлялся он очень ловко. Он остановил лошадь около нас. Она у него была необычная: на вид настоящий скакун, но величиной с пони.

– Гильем собирается устраивать турниры, – объявил он нам. – И он сделал площадку, где все будут тренироваться. Гильем очень храбрый, он меня всему научит, чтобы я стал рыцарем, и я буду участвовать в турнире.

Хоэль был в большом возбуждении.

– Только для турниров мне понадобится другая лошадь. Же… жеберец.

– Жеребец, – поправила его Кристина.

– Да, боевой конь. А этот вам нравится? – Хоэль потрепал своего скакуна по загривку.

– Красавец, – сказала я. – А ты уверен, что у лошадей четыре уха?

– А разве не четыре? Я забыл. Ну и ладно, пусть его зовут Четвероух!

Хорошо, что у Хоэля все просто!

– Отважный рыцарь, сойдите на землю, настало время писать диктант, – напомнила ему Кристина.

Хоэль спрыгнул на землю, взял лошадку за повод и покорно пошёл с Кристиной.

– А можно диктант будет про рыцарей? – услышали мы голосок издалека.

Лиам взглянул на меня, глаза у него смеялись, и я сразу растаяла. Но я сразу же отвела глаза и сказала, что нужно пойти и все новости рассказать Леониду.

В библиотеке англичане встретили нас прохладно. Меня уж точно. Но мне-то что! Мы рассказали Леониду про колдовство и великана в тюрбане.

– Я сразу понял, что он воин, – подтвердил он. – Он не позволит серым призракам разгуливать по нашему парку.

– Ни за что не позволит, – согласилась я. – И нам тоже ничего не позволит. Он однозначно запретил нам приближаться к своей территории.

– Белые отняли у индейцев землю, поэтому он нас и не пустил к себе, – сразу стал защищать индейца Лиам.

– Индеец? – переспросил Леонид. – Он приехал из Индии?

– Нет, из Америки. Это континент, который расположен на западе от Европы. Вы не могли о нём знать, европейцы открыли его в 1492 году, капитана звали Христофор Колумб.

– Колумб думал, что приплыл в Индию, и назвал жителей индейцами, – прибавила я.

Всё это время Эдуард сидел, насупившись, обиженный судя по всему на то, что не он в центре внимания.

– Если он жил на другом континенте, значит он не настоящий человек, – наконец заявил он. – Бог создал только двух людей Адама и Еву. У них не могли появиться потомки где-то за морем. Может, это существо и похоже на человека, но оно всё равно только подобие из низшей породы рабов.

– Ага, а ты из породы чучел гороховых! – не удержалась я.

Лиам сердито на меня взглянул и обратился к Эдуарду:

– Мы ещё поговорим о разных старинных верованиях. Ты можешь обсудить это, например, с Кристиной, она очень сведуща в истории религий.

Лиам, что, на стороне этого горохового шута? Такого я не ожидала! И меня взяла такая беспросветная тоска, как в самом начале, когда я только сюда приехала. Внутри у меня все будто вспыхнуло и засочилось кровью. Я вскочила с места и выбежала из библиотеки.

Лиам не мог успокоиться: Клеа стала такая нервная. Наверняка из-за своего отца: узнала, что он в плохом состоянии. Она сказала доктору Графу, что он находится в больнице и ему ищут донора. И, конечно, ничуть не меньше её травмирует мысль, что преступление Винченцо останется безнаказанным. Лиам уверен: это тоже её мучит. Значит, ему необходимо узнать появились ли новости после его отъезда из Бреста, отыскались ли вещдоки, а заодно джинсы Клеа и зуб похитителя.

Если бы он смог вдохнуть в неё хоть немного надежды, ей стало бы лучше!

После урока Лиам вместо того, чтобы сразу отправиться к Клеа, как ему хотелось, спустился вниз в подсобку с Картой, расположился возле киоска, где вывешивали газетные новости и стал их просматривать их со дня исчезновения вещдоков.

«Дело Клеа. Подозрительное исчезновение вещественных доказательств заставило полицию вновь открыть дело».

Лиам подпрыгнул чуть ли не до потолка! Наконец-то у полиции опять появились подозрения. Там не могли не предположить, что вещественные доказательства украли потому, что анализ ДНК мог указать на кого-то, кого они уже привлекали к участию в следствии. Им придётся снова допросить подозреваемых. Прошло время, и теперь стало очевидным, что Винченцо остался единственным наследником умирающего в больнице человека…

Вот только у Винценцо алиби!..

Значит, нужно вынудить следователя снова пересмотреть данные, содержащиеся в компьютере. Найти средство направить следствие по нужному руслу.

В конце концов, он же тоже следователь!

И он займётся этим, как только стемнеет. А пока нужно заняться самой Клеа. Но, разумеется, не говоря ни слова о том, что он собирается предпринять, чтобы не внушать ей ложных надежд.

Лиам постучался в дверь Клеа. Никто не ответил. Он осторожно приоткрыл дверь и тихонько позвал:

– Клеа…

Она сидела на полу возле кровати, сжавшись в комок, обняв руками коленки. Щемящее зрелище, отбросившее Лиама на несколько месяцев назад.

– Привет! И что с тобой происходит? – постарался спросить он как можно непринуждённее.

Хорошо, что она была хотя бы в состоянии отвечать.

– Ничего! Оставь меня в покое!

– Виноваты англичане?

– Не говори глупостей!

Клеа смотрела куда-то в сторону. Лиам заметил, что с некоторых пор Клеа избегает его взгляда.

– Клеа… Эдуард тебя бесит, он заносчивый зануда, но ты пойми, с ним всю жизнь все носились, как курица с яйцом.