Слепые к звёздам - Ярослав Маратович Васильев
Следующие несколько разведывательных полётов проходили по одному и тому же сценарию, разработанному биологами. Как здешний лес будет реагировать, если коптеры просто немного полетают и сразу же исчезнут? Такая бурная реакция была на попытку достичь поверхности — или же совокупная реакция на длительное вторжение? Это особенность только того самого «зонтичного» леса, или же схоже ведут себя остальные биоценозы? Заодно разбомбили и расчистили несколько участков леса: во-первых, посмотреть скорость восстановления, во-вторых, выяснить, как будет лес реагировать на происходящее на плеши, ну и заодно подготовили потенциальное место посадки для флаера.
Сегодня была самая последняя проба. На проплешины сбросят несколько роботизированных тележек с разными программами, а дальше будут отслеживать реакцию местной жизни. Первые две штуки агрессивно вломились в густой полумрак чёрного леса, перемалывая своими колёсными модулями ковёр из шевелящихся корней. Внезапно лиана метнулась сверху с бешеной скоростью. Удар пробил корпус, впрыснув какую-то высококоррозийную жидкость, которая начала буквально переваривать внутренние цепи. Дрон ещё пытался активировать какие-то аварийные протоколы, но усики корней снизу уже обвились вокруг шасси и корпуса, создав немалое давление. За несколько секунд ярость джунглей превратила объект передовой человеческой мысли в груду мусора, которая, как уже знали люди, скоро будет переварена местной флорой.
— Давай сбрасывай вторую пару в следующих точках.
Третья и четвёртая тележка шли на минимальной скорости и старательно объезжая деревья и крупные скопления корней, чтобы не тревожить местную биосферу. Первые четыреста метров лес оставался неподвижным, но дальше вторжение спровоцировало ответ, а реакция нарастала с каждым десятком метров. Сначала густой туман из электростатических микроспор окутал корпус, мешая передаче данных. Затем, стоило дрону остановиться и начать бурение с параллельным анализом образцов, джунгли начали расправу. Зато пятая и шестая тележка, в чьи куцые мозги была вложена задача въехать, пробурить несколько проб и выехать, справились на отлично.
Максим застонал:
— Биологи будут в восторге, их теория подтвердилась. Как мне заранее плохо…
— Э-э-э… Ты о чём? Я, вроде, тоже всё слушал, но они так и не сказали ничего толком. Ну, или я не понял. И вообще, радоваться же надо? Заехали и выехали.
— Я и радуюсь, не похоже?
— Не очень.
— Ну вот такая радость. Короче, биологи оказались правы во всём. Здешний лес, во-первых, агрессивно откликается на грубое вторжение, пропорционально. Потому нам всё и сожгли в первый раз, а при следующей попытке дали спокойно сесть и какое-то время работать. А во-вторых, работа сложной электроники мозгов дронов или плотный радиоканал на управление тоже провоцируют агрессию. Теперь всё, никаких автоматических систем в обозримом будущем. Хрен его знает, как всё экранировать и когда запустят линию сборки. Так что в местные моря нырять тоже будем ещё не скоро, ну или плавки, ласты — и вперёд…
— Акулам местным на закуску, — съехидничал Матеус.
— Если вообще будут заморачиваться с нырянием, тут и на суше пока работы непочатый край. А вот геологическую разведку в зоне лесов вести как в глубокой древности, ножками. Молоток — лучший друг геолога. На своих двоих, максимум — на примитивном каре с проводным управлением. Надо бы проверить, как бы вообще не пришлось двигатель внутреннего сгорания ставить. На месте опять же примитивная буровая для ручного забора образцов, потом вывозим всё на базу и там анализируем. Мне заранее плохо.
Глава 14
В день первого наземного выхода Максим с непонятной для себя тоской подумал, что вроде идут они по старинке, но как всё в современном мире изменилось. И раньше утро перед выходом в тайгу или лес пахло бы сыростью, хвоей и дымом вчерашнего костра. Максим присел бы на корточки у ручья и зачерпнул воды ладонью — вода обязательно была бы ледяная, отдавала торфом и камнем, а ещё свежестью, какая бывает только в далёких от цивилизации местах. А сейчас спокойно выспался в комфортной кровати, почистил зубы, позавтракал в столовой. Сходил вместе с напарником на медосмотр — в глубину леса одному и идти небезопасно, и работать в одиночку неудобно. А дальше тебя доставили до места.
Когда флаер сел на широкую просеку, полную разного древесного мусора, Максим немного неуклюже выбрался из кабины — тело затекло за время дороги.
— Ну что, Георгий Алексеевич, первый маршрут сегодня длинный?
Напарником Максим взял того самого немолодого геолога, который и обнаружил аномалию. И большой практический опыт, и от соображений Максима, если они и в самом деле найдут какую-то странность, он не отмахнётся.
— Длинный, зато интересный. Знаете, Максим Юрьевич, а я даже немного рад. Что вот так, пешком, по старинке. Оказывается, даже меня захватила романтика нашей экспедиции. И шанс открыть… и в самом деле чего-то новое, а не искать очередную россыпь молибдена, циркона или редкозёмов.
Следующие полчаса они уже шли вдоль ручья, продираясь сквозь заросли чёрного кустарника, а под ногами чавкал антрацитовый мох, местами попадались россыпи гальки. Перед ними ползла робо-тележка, причём управляли ей по очереди с проводного пульта. Но помимо тележки у каждого за спиной был импровизированный пластиковый рюкзак для образцов. Первый выход породы встретился неожиданно: ручей срезал берег, обнажив слоистую толщу. Породы были серыми, с зеленоватым оттенком и множеством тонких горизонтальных прожилок. После короткого совещания бурить не стали, а отбили образцы пород и двинулись дальше.
Через километр ручей расширился, образовав небольшую заводь. За ней возвышался скальный выход. Георгий Алексеевич остановился и присмотрелся:
— О, а вот это интересно, — сказал он. — Смотри, какие породы.
Скала была тёмно-серой, почти чёрной, с редкими светлыми вкраплениями. Максим подошёл, ударил молотком. Откололся кусок с зеркальной поверхностью.
— Самый натуральный долерит. И кстати, относительно свежий выход.
— Я бы сказал даже слишком свежий. Особенно учитывая, как тут всё заросло. Хотя чёрт его знает, с какой скоростью здешняя растительность развивается. Максим Юрьевич, бурим?
— Давайте. И зря вы постеснялись сказать сразу, я на самом деле думаю точно так же. Местность… не та.
Потому что долерит был горной породой, которая образуется из застывшей лавы — магма заполняет трещины, разломы и подземные каналы. Вот только как правило это происходит в непосредственной близости от древних вулканов или в зонах расколов земной коры, где магма пыталась прорваться наверх. А здесь должна быть достаточно спокойная зона. Да и вулканов не наблюдается.
Следующие два выхода в соседних зонах показали схожую картину, и если на базе оба геолога притворялись весёлыми, то