Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер

Ровэн сидел за столом. Узнал его не сразу. Тот же высокий, сухой, седеющие волосы зачёсаны назад. Но лицо осунулось, будто из него вынули что-то, на чём оно держалось. Под глазами чёрные полукружья, щёки запали. Тускло-голубая форма с чёрным краем была в бурых пятнах на груди и на рукаве, и пятна эти уже засохли, а переодеться он, видно, так и не собрался.

Давление шло от него то же, ровное, как почва другой плотности, только глубже. Раньше, стоя перед ним, ощущал его как стену. Теперь стена ушла вниз, под пол, и тянулась дальше, туда, где не мог её нащупать. Сердцевина? Или всё ещё порог? Не понять.

Воронка внизу шевельнулась. Во дворе она дёргалась рывками, а тут пошла медленнее и сильнее. Повернулась к Ровэну и потянула. Источник поплыл к ней, засов дрогнул. Сжал его, прижал малый круг, поймал ритм. Воронка не отпускала и тянула ровно, упрямо.

Он сейчас сильнее Мейны, или Мейна была тогда слишком опустошена после Переноса сектантов. Плевать, меня беспокоило другое: если отпущу хоть на миг…

Ровэн поднял глаза и долго смотрел. Губы дрогнули, и это была улыбка, только кривая, неуверенная, как у человека, который давно не улыбался и забыл, как это делается.

— Выжили… — выдохнул он. — Всё-таки выжили.

Нельзя было понять, рад он или жалеет. Голос не выдавал ни того, ни другого.

Молчал, Одр рядом тоже. Ровэн перевёл взгляд на своего ученика.

— Я ведь чувствовал, — добавил он тише. — Узор активировался… Хорошо.

Он опустил голову. Пальцы легли на ближайший лист и начали его разглаживать, медленно, от середины к краям, хотя лист и так был ровный. Тишина затянулась. Где-то внизу, под полом, хлопнула дверь, кто-то пробежал по коридору.

— Учитель, — сказал я. — Ровэн Безмятежный Берег. Что произошло в школе? В городе?

Ровэн поднял глаза. Провёл ладонью по волосам, приглаживая их назад, хотя они и так лежали ровно.

— Меня переиграли, — ответил он.

И усмехнулся криво, одним углом рта.

— Переиграли, — повторил он. — Ждал удара с одной стороны. Готовился. А ударили с двух.

Он выдохнул. Долго, со звуком, будто вместе с воздухом из него выходило что-то ещё.

— Сколько же мы потеряли…

Я стоял и не знал, куда деть руки, так ещё и с копьём…

— Помнишь первую часть экзамена? — спросил Ровэн. — Дуэли. Тогда пришёл Морт Дарк и принёс мне бумагу.

Конечно, я помнил. Сложенный лист с оттиском, который Морт передал прямо посреди поединков и как изменилось у главы лицо. Как он потом плевал на все разбирательства с колбой и всё перечитывал этот лист. Будто ни судья, ни Синара, ни купленная ничья его вообще не касались.

— Решение Городского Совета, — продолжил Ровэн. — Вторая часть экзамена проводится у всех четырёх школ одновременно. Одним днём в Руинах.

— Вы были против? — спросил я, сам не зная почему.

— Был… но решение Совета есть решение Совета. — Он помолчал. — Когда вы ушли через матрицу, к вечеру мы не получили ни одного знака. Ни от кого из наблюдателей. Двенадцать человек. Двенадцать опытных людей, я сам выбирал троих из них. Ни один не ответил.

Про них говорила Мейна, что их убили почти одновременно.

— А потом… — Ровэн замолчал и покачал головой. — Глупость… какая же глупость.

В голосе скользнуло что-то, чего никогда у него не слышал. Злость он умел прятать, а это больше походило на стыд, который давят изо всех сил, и он всё равно лезет наружу.

— Мы поняли, кто был из секты, — подавил учитель смешок. — Но только когда они исчезли. Из нашей школы, из других. Одновременно. Но было уже поздно. У нас это была…

— Мейна, — ответил я за него.

Ровэн замер. Пальцы остановились на листе.

— Да, — кивнул он медленно. — Мейна. Три года. Три года у меня под носом. Мыла полы в лечебной, подавала миски, вправляла носы. А я…

Он не договорил.

— Она мертва, — сказал я, позволив себе улыбку.

Тишина стала ещё более плотной.

— Что?

— Мертва.

Ровэн подался вперёд. Давление его не изменилось, но под ним что-то сдвинулось, словно под ровной землёй прошла трещина. Воронка рванулась навстречу. Стиснул засов так, что заныли зубы.

— Как? — спросил он. — Где?

Что сказать? Правду? Что Мейна была Сердцевиной, что она держала меня на нити, как гара на поводке, что глава Пепельного Сева, которому за триста лет, хочет моё тело? Что я выпил её, как воду, и от неё осталась сухая оболочка в сорок девять лет? Ровэн сидел напротив и смотрел так, будто видел сквозь кожу. Одно лишнее слово, и он полезет внутрь. А внутри было то, что лучше не находить никому.

— В Руинах, — ответил я. — Она напала на меня. Хотела утащить с собой.

— Куда?

— В Весовой Лес.

Пальцы Ровэна замерли на краю листа. Всего на одну пульсацию. Потом снова начали разглаживать бумагу.

— Ты уверен, что она мертва?

Перед глазами встало то, что осталось во дворе среди Руин. Серая кожа, обтянувшая кости. Пальцы, скрюченные, как сухие корни. Глаза, провалившиеся внутрь черепа.

— Да, — кивнул.

Плечи Ровэна медленно опустились. Будто груз никуда не исчез, но его впервые позволили поставить на пол.

— Хоть так, — сказал он. — Хоть так.

Он смотрел на меня, но видел, кажется, что-то другое. Сектант Равновесия, три года живший у него под носом. Убит учеником Равновесия. Наверное, хотя бы в этом ему хотелось увидеть не поражение.

— В тот вечер, когда они исчезли, — продолжил Ровэн, — в городе начались бои. Кто-то убил одного из наставников Пути. Прямо на улице, ночью. А утром Совет объявил, что это сделали мы. Равновесие. Наши люди, наши техники.

— Совет? — переспросил я.

— Совет, — кивнул он. — Путь пришёл к нам выяснять, кто убил их наставника. А у нас половина старших и наставников ждала у матрицы сигнала из Руин, который так и не пришёл. — Он помолчал. — У Основы с Древом случилось то же самое. Убитый, объявление, обвинение. В ту же ночь.

Он говорил спокойно, только пальцы опять начали разглаживать лист.

— Потом погибло несколько глав дружин. Одновременно. Каждый у себя и разными способами.

Отец