Тени сумрака - Эльхан Аскеров
— Никита, посматривай внимательно. Не нравятся мне эти рожи.
— Покоен будь, Егор Матвеич, — так же тихо отозвался кучер.
Пара слуг вытащили из кареты шляхтича оружейный ящик и, поставив его у ног хозяина, открыли. С вызовом глядя на парня, поляк зло усмехнулся и, ткнув в ящик пальцем, произнёс:
— Выбирай.
— Ну, если вы и вправду шляхтич, портить оружие вам честь не позволит. Значит, и выбирать тут нечего, — усмехнулся Егор и, легко нагнувшись, выхватил из ящика ближайший клинок.
— Тут ты прав. Они одинаковые, — нехотя отозвался поляк, нагибаясь за второй саблей.
Противники разошлись в стороны, и шляхтич, пару раз провернув саблю в руке, зло усмехнулся. Егор, давно уже привыкший к оружию с гораздо большим весом, пару раз провернул бабочку в горизонтальной плоскости и, опустив клинок на плечо, всем телом развернулся к нему. Это оружие было отличного качества, но до тех клинков, что он взял после дуэли с Латыничем, не дотягивало. Так что ставить всё на один удар было бы глупо. Не настолько Егор был мастером клинка, чтобы срубать одним взмахом головы всем подряд.
— Готов? — продолжая усмехаться, уточнил поляк.
— Всегда готов, — отозвался парень, не удержавшись от лёгкого озорства.
Само собой, шутки его никто не понял, но это было и не важно. Сейчас для него было гораздо важнее поддержать настроение себе самому. Оскалившись так, словно собирался его укусить, шляхтич бросился вперёд, взмахивая оружием. Помня, что только что пообедал, и скакать теперь не рекомендуется, Егор выждал несколько секунд и, дождавшись, когда сабля противника начнёт опускаться, скользнул в сторону, успев нанести резкий, режущий удар в горизонтальной плоскости.
Клинок вспорол рубашку противника, моментально окрасившись кровью. Длинная, резаная рана на уровне подвздошья заставила шляхтича охнуть и отшатнуться. Коснувшись раны левой рукой, он неверящим взглядом посмотрел на свои окровавленные пальцы и, взревев пьяным буйволом, снова ринулся в атаку. Его сабля со свистом прошла над головой Егора, который успел пригнуться и про себя подумать, нанося ответный удар: «Ну, ты, мужик, и дурак. Это ж сабля, а не топор».
Разгибаясь, он снова дотянулся до противника, нанеся ему ещё один порез, но теперь на боку слева. Шляхтич бросался на него, словно бык на тореадора. Егор же на полную катушку использовал свою ловкость и скорость передвижений. Ещё в прежние времена, в юности, тренер постоянно твердил: «Никогда не стой на месте. Всё время перемещайся. Это не даёт твоему противнику пристреляться к твоей физиономии и попасть в нужное место».
Этим постулатом он и пользовался в схватках белым оружием. Главное, всё время двигаться и успевать наносить ответные удары. Шляхтич размахивал клинком, словно спятивший вентилятор, но дотянуться до парня не мог. Устав и запыхавшись, он сделал быстрый шаг назад и, сплюнув, яростно прохрипел, вытирая ладонь о штанину:
— Хватит бегать. Дерись, как мужчина. Грудь в грудь. Или ты только и можешь, что подлыми ухватками биться?
— Я бьюсь так, как меня учили, а то, что ты называешь грудь в грудь, просто глупость, которой прикрывают своё неумение правильно владеть оружием, — презрительно усмехнулся Егор, старательно переводя дух.
На самом деле, он не использовал и половины своей скорости, помня о плотном обеде. Просто делал нужные движения в нужное время, скользя вокруг поляка, словно призрак.
— Пёс! — взревел шляхтич, снова кидаясь в атаку.
— Крыса польская, — успел отозваться парень, делая шаг ему навстречу и разгоняя свой клинок.
В тот момент, когда шляхтич обрушил ему на голову удар, нанесённый изо всех сил, Егор одним стремительным взмахом снёс ему кисть вооружённой руки и тут же сделал по привычке ещё один шаг в сторону. Ахнув, поляк схватился по обрубленную конечность и, сгибаясь, громко приказал:
— Гайдуки, в сабли его! Убить!
Вот это уже было по-настоящему опасно. Сообразив, что период благородства закончился, парень носком сапога подцепил выроненную поляком саблю и, подбросив её в воздух, поймал за рукоять. Гайдуки ещё только тянули свои сабли из ножен, а он уже стоял перед ними с двумя клинками в руках. Казаки шагнули вперёд, вскидывая револьверы, но Егор, зло усмехнувшись, приказал:
— Нет. Я сам. Не давайте им только огнестрел достать.
С этим словами он сдвинулся в сторону, начиная раскручивать оружие. Сообразив, что просто зарубить этого странного парня не получится, гайдуки принялись обходить его со всех сторон, но Егор и не думал стоять на месте. Вот теперь всё зависит только от его умения быстро перемещаться. Прыгнув вперёд, он ударил левой рукой и тут же нанёс удар правой. В другой плоскости и на другом уровне. Захрипев, гайдук схватился за живот и начал оседать на землю, выронив свою саблю.
Стремительно развернувшись вокруг своей оси, парень принял на левый клинок саблю второго противника и, не останавливаясь, ткнул его остриём правого клинка в горло, разворотив гортань. Третьего гайдука он встретил ударом правой руки, заставив закрыться, и, тут же нанёс режущий удар в подмышечную впадину, рассекая плечевую артерию и мышцы. Удар четвёртого мужика он просто сбросил по касательной и, сделав ещё один оборот, дотянулся до его шеи сзади. Сразу под затылочной впадиной.
Пятому он без всяких ухищрений всадил клинок в грудь, а шестому разрубил горло, успев развернуться в ещё одном пируэте. Глухо стонавший шляхтич, глядя на это побоище, грязно выругался и, тяжело поднявшись, выхватил из-за спины небольшой пистолет. Но пока он взводил курок, Егор успел подскочить и, в очередной раз оборотом уходя с линии выстрела, нанёс горизонтальный удар на уровне его шеи, разогнав клинок. Глухой удар, выстрел, и обезглавленное тело рухнуло на брусчатку.
* * *
Глядя, как генерал-губернатор в сопровождении многочисленной свиты бродит вокруг поверженных тел, Егор не спеша застёгивал френч, устало думая: «И откуда только этот козёл взялся? Вот надо оно тебе было? Я ж тебя не трогал и знать про тебя не знал. Нет, явился».
— Я уж надеяться начал, что вы до вашего отъезда никого резать не станете, Егор Матвеич, да видать, рано обрадовался, — громко произнёс генерал, сверкнув возмущённым взглядом.
— Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, оскорблений ни от кого терпеть не стану. Я про этого шляхтича и знать не знал, пока он в ресторан не ввалился, словно медведь на пасеку. А я всего лишь отобедать зашёл, —