Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I

Утром третьего дня пути Зигмар увидел на перекрестке средь последней долины предгорий похоронную процессию, которая напомнила ему о груженых мертвецами телегах, которые вывозили из Марбурга.

На краю выкопанной могилы, отмеченной простенькой оградой, стоял горбун, жрец Морра. Перед ямой преклонили колени мужчина в традиционном местном одеянии и стайка рыдающих детишек. Зигмар приказал опустить знамена. Рядом с могилой лежало тело женщины, завернутое в белый саван так, что только голова оставалась открыта. Мужчина нежно погладил ее светлые волосы, рассыпавшиеся по черной земле холма.

Жрец кивнул на то, что Зигмар вначале принял за черенок лопаты. На самом деле это оказался топор с широким лезвием. Мужчина взял его, жрец что-то сказал, и дети перевернули мать на живот. Взмах топора, и голова женщины откатилась сторону. Заливаясь слезами, вдовец уронил топор, а потом помог жрецу опустить обезглавленное тело в могилу спиной вверх.

Мужчина взял голову жены, положил в холщовую суму, и под монотонные молитвы Морру дети начали бросать пригоршни земли в могилу. Зигмар поднял руку, приветствуя жреца, который поклонился и стал помогать скорбящим засыпать яму.

Армия уже миновала границу вечных снегов и продолжала путь к высоким вершинам, следуя через ледяные долины и туманные ущелья. Зигмар выбирал путь, ориентируясь на внутреннее чутье. Он не мог до конца понять, что его ведет, ибо этот район Севера на картах был обозначен весьма приблизительно, потому что слишком мало кто ходил здешними тропами и выжил, чтобы рассказать об этом.

Казалось, что самый холодный ветер на свете дует из сердца гор, и Зигмар просто шел вперед, словно исследователь, который идет против течения реки, чтобы выйти к ее истоку. На каждом распутье он без колебаний выбирал направление и вел отряд все дальше и дальше в неизвестность. Разведчики докладывали о зеленокожих и прочих опасных монстрах, следующих за ними по пятам, но враги не решались нападать на такой большой отряд.

Когда над разбитым в скалистом ущелье лагерем незваной гостьей сгустилась тьма, Редван сказал:

— Я долго думал.

— До добра это не доведет, — натянуто улыбнулся Пендраг.

Зигмар усмехнулся и подбросил в костер хвороста. Когда сухой валежник разгорелся, Мирза протянул к огню руки.

— О чем же? — спросил Зигмар.

— О похоронах, которые мы видели. То есть я хочу понять, зачем им понадобился топор. Он что, жену ненавидел?

— Напротив, — покачал головой Мирза. — Любил безгранично.

— Так вот что на Севере любовью зовется: отрубить умершей жене голову. Здорово.

— Он сделал это, чтобы быть уверенным: она не восстанет из мертвых, — объяснил Пендраг. — Вдовец унесет голову прочь от тела и сожжет подальше от могилы. В случае, если телом завладел злой дух, он целую вечность станет искать то, чего нет.

— У них что, нет садов Морра поближе? Наверное, до ближайшей деревни не одна миля пути. Они шли до того перекрестка много часов.

— Полагаю, они ее там похоронили именно потому, что это далеко от дома, — отозвался Зигмар. — Положили лицом вниз на перекрестке для того, чтобы она не знала, какой путь выбрать, чтобы сеять хаос среди живущих. Если в ней поселился злой дух и если он проснется, то будет прорывать себе путь вниз и никогда не вернется в верхний мир.

Редван покачал головой и укутался в плащ.

— Не понимаю, почему нельзя просто умереть и отправиться в Чертоги Ульрика? Неправильно учинять такое с умершей.

— Уж лучше так, чем вернуться живым мертвецом, — заметил Зигмар. — Лучше так, чем потом убивать ходячего мертвяка с лицом любимой. Если тот некромант так могуществен, как говорил Хаук, то мы вполне можем встретиться в бою со своими братьями по оружию. Те воины, которых Мирза посылал сюда, в горы, вполне могут нас поджидать.

— А ведь верно, — буркнул Редван. — Мужчина должен погибнуть с мечом в руках. Тогда девы-воительницы отнесут его в Чертоги Ульрика. Я не хочу помереть в этих горах и вернуться ходячим трупом. Слышите? Пообещайте, что не допустите такого.

Пендраг потрепал Редвана по плечу и сказал:

— Если до этого дойдет, я собственноручно отрежу тебе голову, а тело сожгу.

— Ты сделаешь это для меня?

— Только попроси, — пообещал Пендраг. — Иначе что за прок в братстве по оружию?

Зигмар спрятал улыбку, лениво рисуя узоры в пыли. Хорошо сидеть вот так вот у костра. Но он никак не мог избавиться от чувства, что шутки таят в себе страхи куда более глубокие, чем его друзья желали признавать.

— Но сделать такое со своей женщиной! Или заставить так поступить с собой! — недоумевал Редван. — Сомневаюсь, что я бы так смог.

Пендраг даже фыркнул и спросил:

— А ты разве любил женщину? Мне казалось, что стоило тебе переспать с одной, как ты тут же бросался за следующей.

— Что было, то было, виновен, — не стал отпираться Редван. — Но то были мои юные, безрассудные дни.

— Значит, теперь ты повзрослел? Стал более зрелым и солидным? — уточнил Мирза.

— Не совсем так, но вы же понимаете, о чем я. Если у меня когда-либо будет женщина, с которой я захочу соединить руки у Клятвенного камня, то в этом случае я не уверен, что смогу так с ней поступить.

— Ежели ты когда-нибудь захочешь соединить руки с женщиной, мы поймем, что настал конец света, — заметил Пендраг.

— Я серьезно! — взвился Редван.

Зигмар видел, что скрытый глубинный страх, терзавший каждого в его отряде, особенно сильно мучит молодого Белого волка. Хотя Редван обладал изрядным боевым опытом, ему было только двадцать пять; достаточно много, чтобы считаться ветераном, и все же не так много, чтобы безоговорочно верить в бессмертие юности.

В теплых землях родного Юга так просто выкинуть из головы мысли о неизбежности смерти, но здесь, в горах, каждый порыв ледяного ветра обещал смерть, и тяжкие мысли не замечать не получалось.

Как и Зигмар, Редван очень часто рисковал жизнью, но сейчас не гибель в бою пугала его, а медленная мучительная смерть, которая придет на смену долгим годам боли и страданий, оскорбительного бесправия и безумия.

Для воина смерть — это враг, с которым нужно встретиться на поле брани и победить, она не должна терзать когтями старости немощное тело. Здесь создавалось ощущение, что с каждым глотком студеного воздуха всасываешь в себя хладный страх смерти.

Редван тряхнул головой и впился глазами в огонь.

— Я любил многих женщин, — проговорил он, — но не встретил ни одной, с которой мне бы захотелось провести остаток отпущенных мне дней. Вернее, если быть честным, ни одной, что захотела бы разделить свою жизнь со мной. — Он перевел взгляд на горы и поплотнее закутался в плащ. — И вот мы здесь, где начинаешь понимать, что больше не хочется разгула. Может, пришло время найти хорошую женщину и наплодить славных сыновей? Вам так не кажется?