Разделенный - Брайан Кэтлинг
Талбот и Гуипа стояли в холле, и оба выглядели одинаково смущенными.
— Дверь была открыта, — повторил Гуипа. Его глаза были затуманены, речь — невнятной. У любого другого человека это было бы признаком того, что он пьян. Но с ним это было невозможно.
Они втроем сидели в гостиной без каких-либо закусок, потому что кухонный персонал был без сознания.
— Все это очень странно, — сказала Сирена.
Мужчины кивнули. Гуипа собрался было снова рассказать о двери, но Сирена объявила, что ей нужно отдохнуть, после чего немедленно отпустила своего спутника и отослала старого дворецкого обратно на кухню. Она проводила Талбота до двери.
— Спасибо вам за поддержку сегодня, Квентин. Мне жаль, что мое возвращение домой было драматичным и бессмысленным.
Он поклонился и чуть ли не щелкнул каблуками. Как только он ушел, она побежала вверх по лестнице, чтобы перепроверить все свои вещи, после чего сняла трубку внутреннего телефона и позвонила в гараж. На звонок немедленно ответил шофер, который, очевидно, был не в таком состоянии, как остальные. Она объяснила ситуацию и велела ему остаться ночевать и охранять ее дом. Он неохотно согласился, и она легла спать полностью одетой, предварительно заперев дверь спальни.
С наступлением темноты большие вечеринки заканчивались. Люди разбивались по своим кланам, чтобы предаться более серьезным размышлениям и поговорить о прошедшем дне. Вакханалия продолжалась только в оврагах и ямах Скила, где смешались упадочные и угнетенные представители всех рас, племен и религий. Шум их праздничных вечеринок был слышен далеко за пределами разрушающихся границ этого зараженного сообщества. Пьяное ликование сотрясало Скил и ревело вплоть до старых городских ворот — там бледный деревянный костюм для казни висел на прохладном ветру и криво хлопал крыльями, как подбитая чайка, глупо болтающаяся на дереве. В мешке, где лежало обезглавленное тело Измаила Уильямса, слышалось только шипение. Пористая ткань мешка уже способствовала реакции между белой известью и пустой плотью. В углу наспех засыпанной ямы вверх ногами лежала голова в деревянной маске. Известь и сухая земля высасывали холодную кровь в темноту.
Дальше на запад от песен черни дрожали стекла в маленьких, почти приличных домах в десяти улицах от них, и в одном из них Тадеуш мрачно сидел на кровати, глядя на нарисованный от руки календарь, который был приколот к стене его узкой комнаты. Машина, находившаяся на складе, сказала ему: Желаем твоему отцу всего наилучшего, мы передаем ему наши соболезнования. Его работа принадлежит нам, и ему осталось жить еще пять лун.
Сегодняшняя дата была одной из многих, обведенных красным карандашом. Один из дней, который, по его расчетам, мог стать последним днем его отца. Он смотрел на нее, пока густой запах домашнего рагу из бычьих хвостов поднимался сквозь толстые и впитывающие влагу доски пола. Все было в порядке. Его мать была занята и счастлива. Его сестра Мета, хотя и была встревожена недавними событиями, вернулась к госпоже Гертруде. Его младший брат, Берндт, был в гостиной, складывая и переворачивая разноцветные кубики, падение которых было слышно в тихом, нормальном и безопасном доме. А его отец? Что ж, Муттер был там, где он хотел быть, уютно устроившись среди собутыльников и обсуждая после казни особенности этого дня по сравнению со всеми остальными. Он знал, что отцу этот день действительно нравится, и это его огорчало. Но приговоренный, вероятно, был так плох, как говорил Муттер. Так почему его это должно волновать? Его отец проживет счастливый день, и ничто на горизонте не предвещало его кончины.
Глава Третья
Пятьдесят процентов плана Антона Флейшера увенчались успехом. Пятьдесят процентов с треском провалились. Проблема заключалась в том, что он не знал в точности пропорции частей, их положение, вес и балансировку. Действительно, главная цель достигнута, потерянная рабочая сила возвращена в город, и их прежнее жилище, старый рабский барак, теперь стал тесен из-за их печального присутствия. Но они не проявляли желания или намерения работать, вместо этого проводя время во сне или разглядывая облупившиеся стены.
Положение Флейшера в Гильдии лесопромышленников зависело от успеха его плана по поиску и возвращению лимбоя на работу. Первая часть которого была выполнена не им, а недавно казненным убийцей Измаилом Уильямсом. Он присвоил себе все лавры экспедиции, прежде чем потерпел самое неожиданное поражение. Его триумф и гибель были настолько грандиозными, что их блеск заставил всех забыть о том, что идея экспедиции на самом деле была оригинальной концепцией Флейшера.
Только теперь, когда лимбоя отказались работать, гильдия обратилась к нему за решением его проблемы. Секрет успеха Измаила умер вместе с ним. Что он им сказал, чтобы заставить лимбоя добровольно покинуть Ворр и вернуться, было совершенно неизвестно. На растущие монотонные обвинения Флейшер отвечал, что он изо дня в день занимается работой системы, страдающей запорами. Он нашел кухонных работников и перезапустил машину для приготовления каши, которая кормила массу бездельников-лимбоя. Он дал объявление о наборе надсмотрщиков и надзирателя за ними, отчаянно ища кого-нибудь, кто мог бы заставить их вернуться к работе.
Флейшер провел все утро в рабском бараке, осматривая каждого из лимбоя, пока не убедился, что эти пустые существа вообще никогда не были людьми. Страшная гнетущая тяжесть, которую они источали подобно миазмам, пропитала его, превратив все его надежды и предыдущие достижения в вялые и малозначащие сомнения.
Теперь он стоял за пределами ничем не примечательного дома и глубоко вдыхал воздух, в котором не было привкуса смертной гнили. Он только что разговаривал с глашатаем лимбоя, единственным из них, кто хотя бы попытался заговорить. Немногословное и угрюмое создание сказало мало что осмысленного: странные слова, настолько оторванные от содержания, что у Флейшера возникло ощущение невозможной изоляции. Он еще раз глубоко вздохнул и пересек огороженное пространство, спускавшееся к скромному дому надсмотрщика, который выглядел детской игрушкой или моделью рядом с монолитным трехэтажным жилищем рабов. Он отпер деревянную калитку и вошел во внутренний дворик, ненадолго остановившись, чтобы успокоиться и полюбоваться небольшим садом, который уже начал зацветать среди неухоженных грядок с переросшими овощами. Он присел на корточки, чтобы рассмотреть цветы, и краем глаза заметил, что за ним наблюдают. С другой стороны дома стояли мужчина и высокая женщина. На какой-то краткий миг он подумал о самом худшем. Затем его чувства обострились, он сосредоточился и узнал человека, который его ждал. Единственного человека, который сказал