Разделенный - Брайан Кэтлинг

— Сержант Вирт, — сказал Флейшер, подходя к ним и пытаясь вернуть себе приветливость.

— Герр Флейшер, я пришел поговорить с вами о должности смотрителя и будущем лимбоя.

— Пожалуйста, входите, — сказал Флейшер, доставая из кармана ключи и открывая дверь в пропахший плесенью дом. Он отступил в сторону, пока высокая худощавая женщина вела Вирта вперед, придерживая его за руку только кончиками пальцев. Она подошла очень близко к Флейшеру, совершенно игнорируя его. У него не было другого выбора, кроме как вглядеться в нее и вдохнуть сияние ее фиолетовой, иссиня-черной кожи. Он вздрогнул и без сомнения понял, что находится в присутствии человека, который по своей природе превосходит его. Она ни разу не взглянула на него и не ответила на его открытый взгляд. Он поразился форме ее головы, вполне доступной взгляду, так как смотрелась почти что лысой — настолько коротки были ее остриженные волосы, что почти не заметны. Ее уши были длинными и деформированными; в детстве им придали такую форму, чтобы на них можно было носить серебряные сережки, которые теперь висели на ней и сияли на фоне ее гладкой кожи, а также белые бусы и жемчуг, украшавшие самую длинную шею, которую он когда-либо видел. Ее необычность сменилась красотой, а ее молчаливая властность и грация приковали его к месту. Он, неожиданно, снова стоял среди лимбоя, оказавшись к ним ближе, чем это видение, промелькнувшее перед ним. Его любопытство внезапно стало похотливым и вуайеристским, особенно в присутствии слепого Вирта, который, очевидно, владел ею таким способом, какой он и представить себе не мог.

— Я хочу подать заявку на эту должность, — прямо заявил Вирт. — Я работал с ними раньше и имею некоторый опыт в тактике контроля, которую использовал Билл Маклиш. К тому же, как вы знаете, я выжил. Герр Измаил и я — это все, что осталось от поисковой группы.

После его трансваальской резкости в воздухе повисло затишье, тишина. Это поставило Флейшера на место. Он знал, что без Вирта и Измаила лимбоя по-прежнему были бы затеряны в Ворре, и он, возможно, гнил бы там вместе с ними. Он оторвал от пола свой опущенный взгляд, чтобы посмотреть прямо в сильное лицо Вирта. Оно было испещрено шрамами от дюжин ран. Большинство частей его тела несли резаные и рваные раны, но он-то выжил, а многие из его людей погибли, покалечившись. Небольшая рощица, в которую Вирт и его люди ворвались со штыками, была терновником, неизвестной разновидностью черной гледичии, с острыми, как кинжалы, шипами, прочными, как сталь. Гледичии спокойно росли в Ворре, безразлично немилосердные и уникальные в своем жестоком совершенстве. Они впивались намертво; чем больше люди сопротивлялись, тем глубже входили шипы длиной в фут. Измаил сказал, что некоторые из них так сильно сопротивлялись, что их утянуло вверх, и они были найдены почти распятыми на ветвях. Он сказал, что Вирт застыл на грани паники, и это, должно быть, спасло его, но только после того, как у него исчезли оба глаза. Флейшер попытался отвести взгляд от ужасных шрамов слепого солдата. В конце концов он снова обрел дар речи.

— Но, сержант Вирт, разве из-за ваших травм вам не будет очень трудно выполнять такие напряженные обязанности? И у вас уже есть пенсия за ваш значительный вклад на поле боя.

— Я не умею быть ненужным человеком. Я не создан для того, чтобы сидеть сложа руки и ничего не делать. Мне нужна задача, чтобы существовать. Кроме того, у меня есть Амади. Она будет моими глазами.

— Да, я это понимаю, но думаю, что эта должность может оказаться слишком обременительной даже для ваших исключительных способностей.

Между ними повисла маленькая тишина, которая постепенно увеличивалась. Впервые Амади перевела взгляд с Вирта на Флейшера, и, пока тот был заворожен, Вирт сказал: «Я знаю о флейбере».

Флейшер услышал слово флейбер во второй раз за этот день. Впервые в неуклюжем рту вестника лимбоя. Он понятия не имел, что это значит, и предположил, что это пиджин или один из сотен местных языков.

— Флейбер? — произнес Флейшер слишком спокойно.

Женщина почувствовала его беспокойство и положила руку на плечо Вирта.

— Флейбер, что это?

Вирт перевел невидящий взгляд на молодого человека.

— Это ребенок, родившийся мертвым.

Колесики и винтики внутри Флейшера пришли в движение, как будто внезапно отпустили тормоз и непонятный двигатель очевидного пришел в движение.

— Младенцы… — сказал он почти про себя.

— Это то, чего они хотят, цена за то, чтобы заставить их работать. Измаил пообещал им это, и они последовали за нами, как овцы.

— Мертвые младенцы. — Теперь Флейшер действительно говорил себе.

— Именно так Маклиш контролировал их, он и его друг врач, — сказал Вирт, похоже, наслаждаясь отдаленной шуткой.

— Хоффман, — сказал Флейшер.

— Он самый. Я думаю, он доставал их, а Маклиш передавал их лимбоя.

— Что они с ними делают? — спросил Флейшер, слыша не сколько вопрос, сколько колесики механизма, крутящиеся у него в голове.

— Хрен его знает, чувак! Это отвратительно.

Последовала пауза, пока каждый из них менял положение.

— Откуда вы все это знаете? — спросил Флейшер.

— Я был там, когда лимбоя вышли из укрытия. Они направились прямо к нам. Один из них вышел вперед и, разговаривая, протянул нам мертвого ребенка, желая обменять его.

— На что?

— На другого, более свежего. Подонок, у которого он был в руках, сказал, что он был изношен.

— Что случилось потом?

— На самом деле не знаю, были выстрелы. После того, как все закончилось, мы все вернулись в лагерь, и несколько дней спустя я пообщался с говорящим и вроде как понял кое-что из того, что он сказал. Я был изрядно бухой от морфа и выпивки, так что все это казалось мне разумным. В любом случае, это то, чего они ждут. Обещанного трупа. Если ты хошь, чтобы они работали, ты должон заплатить.

Без всякой видимой причины женщина подошла к Вирту с другой стороны и усадила его на ближайший стул. Флейшер уже собирался извиниться за то, что не предложил присесть раньше, но его разум был слишком переполнен возможными решениями и их чудовищной необходимостью.

Флейшер нашел слова и спросил:

— Как мы можем это сделать?

Вирт услышал мы и вцепился в него.

— С твоим влиянием мы могли бы проникнуть в больницу и, возможно, найти там кого-нибудь.

— Кого-нибудь?

— Нам понадобятся постоянные поставки, чтобы они продолжали работать в Ворре.

— Я не уверен, что смог бы участвовать в таком бизнесе, — сказал Флейшер, внезапно отступая.

— Маклиш, Хоффман и