Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

Нас было всего трое.

Я стоял чуть позади союзников, спокойный, почти отстраненный, сосредоточенный на будущем испытании. Вокруг вокруг уже начинало звенеть, тонко, почти неслышно. Пчелы. Рой. Мое тело будто пребывало сразу в двух формах, энергетически уже разлетаясь искрами разведки.

Передо мной встал Боромир Бурошкур. Плечи, как скалы. Лапы сжаты. Он дышал глубоко и медленно, словно настраивал не мышцы, а саму землю под ногами. Чуть в стороне — Хельга. Глаза засияли мягким светом, а вездесущий ветер трепал выбившиеся пряди, обрамляющие заострившиеся звериные черты лица. Она положила ладонь на камень, и тот ответил ей тихим теплом. Ветер тронул ее мех, редкая трава вокруг приподнялась, словно прислушиваясь.

— Цель простая, — раздался голос Ветролеся сверху. — Дойти до противоположного края ущелья.

Здесь он сделал театральную паузу. Явно учился у командира.

— Элранд должен остаться невредим. Считайте его сердцем отряда.

Кто-то из зверюг в общей группе хмыкнул:

— Сердце? Тогда мы просто попробуем его аккуратно вырвать.

Ветер донес эту фразу до наставника. Он вздохнул.

— Учебно. Осторожно. Цели калечить друг друга вам поставлено не было.

Сигналом послужил резкий порыв ветра, поднявший целые облака пыли.

Эльфы и зверолюды двинулись сразу с нескольких направлений, не стремясь к прямой атаке. Маги огня подняли завесы жара, маги воды пустили скользкие потоки по камням, зверолюды пошли в обход, используя валуны как укрытия.

И тут мир для меня изменился. Ущелье стало сотней маршрутов, дыханием, колебанием воздуха, вибрацией шагов. Пчелиная гвардия поднялась не облаком, как обычно бывало, а упорядоченной сетью. Пчелы не жалили, не атаковали. Они смотрели, отслеживали малейшие действия и передвижения. В этот момент я понял, что чувствую пока еще нестабильную, но четкую ментальную связь с обоими товарищами. Было ли это результатом того, что брат с сестрой присягнули мне служить, или особые умения Хельги здесь замешаны — разбираться пока не было времени.

— Слева трое, — спокойно передал мысленное послание. Жужжание в груди усилилось. — Маг воды, барсук и… кто-то слишком уверенный. Пчелы его опасаются.

— Принято, — буркнул Боромир и шагнул вперед.

Он не бежал, а перетекал в пространстве, подобно огромной волне. Камень под его лапами треснул, когда он врезался в первую волну. Учебный артефакт из неорина на его запястье вспыхнул, усиливая импульс. Удар был глухим, но точным: один зверолюд улетел в сторону, второй покатился, а водник резко передумал идти прямо. Над вражеским строем пронесся чей-то крик:

— Назад!

— Поздно, — тихо сказала Хельга.

Она подняла руки, и ветер изменился. Не резко, а будто ущелье решило дышать иначе. Потоки сбили концентрацию целящимся по нам магам, трава оплела ноги бегущих, а над камнями прошел короткий дождь — не чтобы промочить, а чтобы ослепить.

— Элранд, три шага вправо. Сейчас, — шепнула медведица тихо.

Но я ее прекрасно расслышал и послушался без вопроса. В тот же миг огненный заряд прошел там, где я стоял-клубился секунду назад, и рассыпался в воздухе, пойманный вихрем Ветролеся. Сверху маг воздуха кивнул сам себе:

— Хорошо. Очень хорошо.

Кажется, среди вражеских смешанных отрядов появились негласные командиры, потому что тактика изменилась, как будто к ним пришло понимание: идти напрямую бесполезно. Они начали нас окружать. И я пошел на то, чего ожидали не все, но этот шаг напрашивался сам собой.

Я рассыпался Роем.

Не телом — формой. Будто со стороны увидел — или глазами Хельги? — как моя фигура дрогнула, распалась на рой, который тут же разошелся веером. Иллюзия? Нет, разведка. Враги замешкались всего на мгновение, но в бою это вечность. Множеством своих частиц я ощутил рев Боромира:

— Сейчас!

Он поднял валун и швырнул его не в противников, а в землю между ними. Ударная волна из неорина прокатилась по ущелью, сбивая с ног, ломая построение. Хельга опустилась на колено, прижимая ладони к почве.

— Держись, — шепнула она.

Земля поднялась невысокой живой стеной. Достаточной, чтобы прикрыть Рой, который быстро оказался по ту сторону хаоса и собрался обратно в единую Пчелу.

Последние метры дались тяжело. Я шел, окруженный остатками энергии роя, подталкивая себя взмахами крыльев, Хельга поддерживала темп и прикрывала мне спину, Боромир принимал на себя все, что летело или бежало.

И вот, наконец, край ущелья. Ветер стих. Ветролесь опустился вниз беззвучно, словно ветер просто решил задержаться в форме эльфа. Плащ его еще пару мгновений жил собственной жизнью, потом улегся. Он оглядел собравшихся — всех, включая нашу троицу, и тех, кто еще отряхивался от пыли и уязвленного самолюбия.

— Стоп.

Тишина повисла тяжелая, дышащая. Я тяжело опустился на землю. В груди что-то саднило — не физическая боль, но ощутимая. Рой потерял двадцать три пчелы. Двадцать три искры сознания, что навсегда погасли. Для кого-то это мелочь. Для меня — часть себя. Четыре с половиной тысячи звучит внушительно, но каждая сотня потерь ослабляет Рой. После тысячи — рассеивание становится медленным, после двух — опасным. Три тысячи потерь — и я больше не смогу удержать форму Роя.

Хорошо, что пчелы восстанавливаются. Медленно. По несколько десятков в неделю, если я хорошо питаюсь и сплю. Но в затяжном бою это не поможет. Но долго перевести дух мне не дали, через несколько секунд раздался голос Торнваля, который все это время наблюдал со стороны, скрестив руки:

— Ну что ж. Если бы это было не учебно, мне бы пришлось сильно задуматься, на чьей я стороне, — он прошелся взглядом по нашей троице. — Элранд остался цел, Боромир не сломал никого пополам, Хельга… — он кашлянул, — Снова убедила местность сотрудничать.

Затем он посмотрел на остальных бойцов:

— А вы только что узнали и увидели, что значит охранять разведчика. Запомните это чувство. Оно называется «неудобно».

Где-то в стороне тихо ухнул филин. Командир не улыбнулся, но в голосе это все равно слышалось. Но на этом пока ничего не закончилось. Ветролесь, как главный наблюдатель,