Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер

Когда я дотащил свои двести, во дворе её уже не было. С меня стекал пот, ноги дрожали так, будто я все Руины пробежал за день. Всё тело ныло от усталости, а ведь день ещё даже толком не начался. Сел на камень и вытянул ноги.

— А-а-а-х… — вырвалось из меня.

Облизнул сухие губы и подвёл итоги… они были плохими. Вчера три старых Гнезда впервые ответили одним ударом, и я решил, что начал понимать Общий ход. Сегодня тёплое Гнездо превратило один ритм в два.

Поднялся и продолжил тренировку. На двухсот пятидесятом круге остановился и посмотрел на место, где была Эльвар. Вчера я её понимал. Она поддевала меня, ей хотелось внимания, хотелось, чтобы все видели, кто здесь лучший. Такую можно разозлить, можно вывести из себя и поймать на этом.

Она делала вид, что меня нет, но при этом постоянно бросала взгляды, думая, что я не вижу. Похоже, она решила воспринимать меня всерьёз. Ну что ж… это неплохо и, наверное, в первый раз со мной. Посмотрим, что из этого выйдет.

До начала занятий оставалось совсем немного. В столовой я успел лишь проглотить миску жидкой каши и кусок хлеба и даже не почувствовал вкуса. Нейры там уже не было, похоже, она либо поела раньше, либо вообще решила не останавливаться.

В малом зале Севры она снова была раньше меня. Сидела там же, где и вчера. Спина прямая, ладони на коленях, а на нижней губе темнела ранка, но уже подсохшая.

Расположился напротив и ждал поддёвки, хотя бы взгляда снисходительного, какой принят в Великих Семьях. Ничего. Она смотрела на пластины, сложенные стопкой на краю стола, и ни разу на меня.

Севра вошла быстро, на ходу закатывая рукава, и сразу повернулась ко мне.

— Рубаху подними, — бросила она. — Посмотрим, осталась ли от вчерашнего дня хоть какая-нибудь польза.

Нейра впервые за утро перевела на меня взгляд. Активировал сектантский глиф и заранее стянул всё, чего Севре видеть не следовало: метку, Дугу и воронку. Тёплое Гнездо оставил открытым. Переживал только об одном — заметит ли она белые волоски, которыми воронка оплела его изнутри.

Костяная игла ткнулась в живот привычно, потом Севра замерла. Убрала иглу и поднесла её к глазам, повертела. Снова прижала, в этот раз на полпальца левее. Вернула на место, гнездо отвечало каждый раз тёплым толчком прямо под костяным кончиком, и я видел, как у неё медленно поднимаются брови.

— Что ты делал ночью? — спросила она, не отрывая глаз от иглы.

— А-а-а… ничего? Перед сном повторил Общий Ход, как просил Эстер, и всё.

И это была почти правда, как обычно. Севра выпрямилась и некоторое время смотрела мимо меня, на стену, словно там что-то написано. Шевелила беззвучно губами и кивала сама себе.

— Значит, ему не хватало ритма, — произнесла она медленно. — Эстер всё-таки нащупал ход. Вчера на круге оно дёргалось, я сама слышала от него. Ночью прогрелось. — Она хмыкнула. — Холодные держат, тёплое принимает. Надо записать.

И тут же направилась к своему столу и принялась водить кисточкой по дощечкам. Выдохнул, я ожидал, что это вызовет вопросы, новую проверку в Чёрной Комнате, а Севра всё взяла на себя и свои предположения. О лучшем я и мечтать не мог.

— Оно такое же, как остальные? — спросила Нейра.

Севра писала и не отвлекалась, потом начала говорить:

— Тёплое. Держится и не плывёт. Каналы вокруг целы и не пережжены. Для установки глифа более чем достаточно.

Внутри что-то разжалось. Будто весь вечер и всю ночь я держал кулак и только сейчас заметил, что пальцы затекли. Волоски она не заметила… хорошо. Севра потянулась к стопке и сняла верхнюю пластину, круг с крестом тускло блеснул.

— Готовься, всё как в первый раз. Ладонь положу, ты держишь знак.

— Можно я сам?

Она остановилась с пластиной в руке. Именно это я придумал вчера, когда остановил себя и не стал делать это один. Попробовать под присмотром того, кто в этом разбирается лучше меня.

— Держать будешь сам, но перенос делаю я. Ученик держит форму и Гнездо, отпечаток ведёт учитель. Так было всегда.

— Форму я помню, — ответил. — Покажите, откуда взять для неё силу.

Нейра не фыркнула. Только язык у неё, судя по тому, как дёрнулась щека, сильнее прижался к повреждённой губе.

Севра долго смотрела на меня, пока я ждал отказа. Она ведь и в Стеблях не хотела вживлять мне глифы в холодные Гнёзда и согласилась тогда только потому, что ей самой стало интересно. Сейчас, кажется, происходило то же самое. Я видел, как у неё в глазах борются правила и любопытство и снова поставил на это… надеюсь, сработает.

— Перекосишь круг, — начала она, загибая пальцы, — и он будет распадаться при каждом толчке. Не замкнёшь крест, Подхват начнёт ловить собственный толчок и душить сам себя. Положишь глубже, чем надо, заденешь средний канал, и тогда твой живот будет болеть до самого Узла. Почувствуешь боль… сразу отпускаешь.

— Понял! — кивнул и обрадовался, что план работает.

— Ничего ты не понял. — Она вложила пластину мне в руку. — Прижми к Гнезду. Пусти в рисунок тончайшую нить энергии. Металл сам отдаст отпечаток, если коснёшься его правильно. Моя ладонь будет рядом. Если пойдёт не так, я его разобью.

Металл лёг на живот холодным пятном. Ладонь Севры повисла рядом над ним, и я чувствовал её силу совсем близко, будто кто-то держал над кожей свечу.

Закрыл глаза, из Источника отправил тонкую ниточку, которую сам едва чувствовал. Она добралась до пластины и коснулась рисунка. Он тут же отозвался. Сначала проступил светлый круг, будто металл вдруг стал прозрачным. Я подхватил его и потянул внутрь.

Белые волоски вокруг Гнезда зашевелились сразу, потянулись к кругу, и его тут же повело. Один край ушёл вниз, другой вбок и начал сминаться. Ещё немного, и рассыплется, как вчера.

Удержать его целым у меня не выходило. Слишком много «рук» тянуло в разные стороны. Тогда я его отпустил и разломил круг мысленно на четыре дуги. Повёл первую вниз, туда, где Гнездо билось теплее