Пустой II. Книга 7 - Артемий Скабер

Положил руку на живот. Кое-что не укладывается в голове. Сосредоточился на месте, куда должен лечь новый глиф, и почувствовал Гнездо… нет, не так.

Дёрнулся так резко, что свалился с лежанки, и тут же вскочил. Огляделся: вроде никого не разбудил. Шмыгнул обратно и накрылся с головой. Сердце стучало где-то в груди, и я не мог нормально вдохнуть.

«Тихо… спокойно…» — повторял я себе и боялся снова закрыть глаза и почувствовать это.

— Рейланд, всё в порядке? — услышал я голос Вариса.

— Да, — сдавленно вырвалось из горла. — Слишком крепко уснул и… спи.

Дышал, чтобы унять дрожь, охватившую всё тело. Источник толкнул, и под пупком отозвалось. Ещё удар и снова отклик. Без Дуги, без единой нитки, по которой я привык гнать силу к Гнёздам. просто на удар Источника…

Так было у всех: у Тавра, Вариса, Нейры, у любого ученика, который хоть раз прогревал Гнездо. У меня так не было никогда… Убрал ладонь с живота и тут же вернул обратно, будто тепло могло сбежать, пока руки нет.

Не сбежало.

Мысли и чувства забили всю голову. Маленькая, обычная вещь, а такая реакция, хоть я и понимаю почему. Тёплое Гнездо делало меня таким же, как и остальные, и это было… странно.

Пытался задавить в себе мечты о том, что теперь все Гнёзда, которые я буду открывать, станут тёплыми. Возможно, это ошибка, просто повезло… да что угодно.

И на место радости пришёл расчёт. Начал проверять всё по порядку, как когда-то мешок перед выходом в Руины. Нёбо оставалось холодным, к нему туго тянулись десять нитей Дуги. Кисть, как и стопа, всё на месте и холодное. Значит, только Гнездо под пупком тёплое…

Вгляделся, моих нитей Дуги к нему не тянулось, вокруг лежали белёсые волоски, которые выплеснула воронка, и держали его со всех сторон.

Что это вообще было? Почему? Из-за чего? Как повторить?

Воронка никогда ничего не отдавала, а только брала. Серое ядро в деревне, силу Лаэрса в каменной нише, ядро Глота, Мейну до сухой кожи на костях. Всё, до чего могла дотянуться… а этой ночью — отдала?

Мне бы радоваться, но всё тело скрутило от напряжения. Раз воронка дала, то может и… забрать? Так? Прикусил губу и задумался. Если исключить предположение, что она у меня это всё заберёт, — почему? Почему мой вечно жрущий сожитель вдруг поделился?

Вспомнилась Чёрная Комната. Нити, лезущие со всех сторон, и воронка, перекусывающая их у самой кожи одну за другой, полдня подряд. Тогда казалось, что она их уничтожает. А если нет? Если глотала и складывала куда-то в себя, как Тавр прячет за щёку хлеб, когда думает, что никто не видит?

Потом была ещё пилюля Севры. Сила дошла до половины Источника и остановилась, будто кто-то перекрыл её пальцем. Я списал это на комнату и забыл. Сейчас уже не был уверен, что дело было в ней.

Ещё Общий ход, который я делал у Эстера. Три раза за день холодная точка дёрнулась вместе со старыми Гнёздами, а ночью я сам позвал её снова и она выплеснула что-то.

Складывалось слишком гладко, чтобы верить до конца. Только другого объяснения у меня не находилось. Даже если всё так, радоваться рано. Воронка не научилась отдавать, она просто вернула то, чем обожралась в комнате, переварив в нечто своё. Объелась один раз, второго может и не случиться и следующее Гнездо придётся открывать обычным способом. Тем самым, который на мне не работает.

В животе неприятно потянуло, но тепла от этого меньше не стало.

Круг, крест, концы за краем. Знак стоял перед глазами чёткий, хоть пальцем обводи. Собрал немного силы и повёл вниз, к Гнезду. На полпути остановился. Я сейчас собирался сделать то, что делал до этого, — самому поместить глиф в Гнездо, как было со звериными. Всё внутри меня требовало сделать это прямо сейчас, хотя бы попробовать и узнать, что из этого выйдет.

Ведь если я разберусь с тем, как самому вбивать в себя человеческие глифы… тогда мой путь станет хоть на волос легче.

Но если я как-то испорчу Гнездо, а утром Севра это увидит? Ткнёт иглой, найдёт рваное… и никто уже не станет меня слушать. Если оно правда прогрелось, ночь ничего не изменит. А если это какая-то игра воронки, которой я не понимаю, пусть рядом лучше стоит человек, способный разобраться в правильном Гнезде.

Раньше я бы полез сразу, в деревне так точно, потому что выбора у меня обычно не оставалось. Теперь я в городе, и нужно пользоваться школой, как она мной. Часть меня решила, что это слабость, и во рту тут же стало кисло.

Нет! Я могу работать с холодными Гнёздами, а с тёплым ещё не пробовал и не буду рисковать. В голове снова зазвучали слова Мейны о том, что я действую всегда одинаково и предсказуемо.

Отпустил силу, она стекла обратно в Источник, и воронка даже не шевельнулась. Снова положил ладонь на живот — тепло держалось. Осталось понять, позволит ли оно завтра положить в себя человеческий глиф.

Проснулся затемно от собственной руки, которая так и пролежала всю ночь у меня на животе. Тепло было на месте.

Двести кругов созерцания до еды. Двор за лечебной ещё не просох от ночной сырости. Мел на плитах местами расплылся, у четвёртой метки кто-то засыпал песком то место, где меня вчера вывернуло. У дальнего края круга уже была Нейра.

Двигалась она гораздо медленнее, чем вчера. Губы шевелились, считала. На каждой метке на миг замирала, и под рубахой у неё ровно, одно за другим, загорались Гнёзда. Никаких лишних оборотов и пыли из-под подошв. Волосы она стянула ещё туже, чем обычно, и на виске под этим узлом билась жилка.

Меня она не заметила или сделала вид, что не заметила. Поругал себя за то, что опоздал. Я должен раньше вставать и делать больше, чем она. У меня нет идеально подготовленного тела и Гнёзд…

Встал на первую метку. Вдох, Небо в кожу, два шага вниз, в Источник. Выдох. Под пупком ударило первым и сразу же, на следующем шаге, через Дугу разом отозвались три старых: нёбо, кисть и стопа. Между первым ударом и этими тремя оставалась дыра, и в неё проваливался шаг. Нога ставилась раньше, чем тело успевало за ней.

Второй круг вышел таким же. Третий тоже. К сороковому я