Тени сумрака - Эльхан Аскеров

Крепкая, дебелая деваха подскочила к столу, и ловко протирая его тряпицей, принялась перечислять всё, что можно получить сразу, а что придётся малость подождать. Дождавшись, когда княжна сделает заказ, Егор спросил себе ухи, жареных перепелов и на десерт кусок пирога с ягодой. Отдавая должное искусству местной стряпухи, он продолжал взглядом отслеживать всех входящих в едальню.

Как ни крути, а подвергнуть опасности жизнь доверенной ему девушки он просто не имел права. Ведь это означало бы, что со своим делом он просто не в состоянии справиться. Так что вошедших в трактир мужчину и двух женщин Егор заметил сразу. Оглядевшись, неизвестные направились прямиком к их столику.

— Вы позволите присоединиться к вам за столом, сударь? — вежливо поинтересовался мужчина лет тридцати.

Среднего роста, на лицо типичный русак, в партикулярном платье, вот только взгляд у него был непростой. Такие больше всего подходят тем, кто занимается всякими расследованиями. Жёсткий, внимательный, словно в душу заглянуть пытающийся.

— Сделайте одолжение, сударь, — поднявшись, ответил Егор вежливостью на вежливость.

— Позвольте представиться, статский советник третьего ранга, Ивашкин, Пётр Аркадьевич. К вашим услугам, — произнёс мужчина, рассадив своих дам и усевшись сам.

— Вяземский, Егор Матвеич, помещик, из дворян, — представился Егор, умолчав, кем именно является его попутчица. Ведь господин Ивашкин и не подумал представить ехавших с ним женщин.

— Вяземский, Вяземский… знакомая фамилия, — озадачился статский советник. — Где-то я её слышал.

— Думаю, читали упоминание в газетах, — вздохнул парень, отлично понимая, что скрываться после тесного общения с репортёрами глупо.

Фамилия его несколько раз звучала на всю страну, так что пытаться сохранить инкогнито просто не получится.

— Верно! — оживился Ивашкин. — В газетах. Весьма рад знакомству, сударь, — улыбнулся он с неожиданной теплотой.

— Благодарю. Я тоже весьма рад, — коротко улыбнулся Егор в ответ. — Едете в столицу по делам службы? — попытался завязать он светскую беседу.

— Нет. Наоборот. В Москву, — качнул Ивашкин головой. — А служба моя, боюсь, закончилась.

— Вот как? Не слыхал, чтобы в столице какое-то ведомство упразднили, — протянул парень, внутренне подбираясь.

— Меня упразднили, — мрачно усмехнулся Ивашкин. — Не любит начальство, когда ты оказываешься умнее и умеешь предвидеть всякие ситуации, — добавил он, махнув рукой и явно не собираясь развивать эту тему.

— Ну да. Подчинённый перед начальствующим вид должен иметь лихой и придурковатый, дабы разумением своим начальствующего не смущать, — понимающе усмехнулся Егор, вспомнив один из указов Петра Великого.

— Как-как? — удивлённо переспросил Ивашкин и, не удержавшись, вдруг залился громким, заразительным смехом.

Внимательно слушавшие их разговор женщины, не удержавшись, так же рассмеялись. Княжна Хибла, утирая набежавшие слёзы, только головой покачала, глядя на парня с заметным интересом. Попутчицы же Ивашкина принялись разглядывать его с нескрываемым любопытством. Отсмеявшись, Пётр Аркадьевич отдышался и, качая головой, отметил:

— Никогда прежде такого не слыхал.

— Указ его величества Петра Великого, — чуть пожал Егор плечами. — Я таких перлов ещё несколько знаю, но тут они будут не к месту, — на всякий случай добавил он.

— Выходит, это ваши казаки на подворье карету охраняют? — уточнил Пётр Аркадьевич.

— Грешен, мои, — кивнул Егор с удручённым видом.

— Ох, сударь, не смешите, — попросил Ивашкин сквозь смех. — И без того устал в дороге.

— Так смех и настроение поднимает, и усталость прогоняет. А по нашей жизни, коль не шутить, так в петлю с тоски недолго залезть, — отмахнулся парень, всем своим видом показывая, что не собирается сдаваться.

— Это вы верно сказали, сударь, — кивнул Пётр Аркадьевич. — Вот меня, к примеру, взять. Верой и правдой пятнадцать лет служил, аки пёс. И что? Как только услышал, что итальянец один при дворе дуэль затеял, так сразу начальству прямо и сказал: пропадёт. Ну не умеют они против наших бойцов стоять. Никогда не умели. Так и вышло. А начальник мой осердился шибко, да меня и прогнал. А за что? За то, что правду сказал? Или за то, что малость людей знаю? — принялся спрашивать Ивашкин, явно начиная горячиться.

— Простите, Пётр Аркадьевич, вас что, из-за этого уволили? — изумился Егор.

— Угу, — коротко кивнул Ивашкин, досадуя, что проболтался.

— Глупость какая-то, — покачал парень головой. — Из-за того, что вы конечный результат угадали, дельного человека на улицу гнать? А вы, простите, по какой части служить изволили? — задумчиво уточнил он.

— Дознатчиком при полицейском управлении был, — грустно усмехнулся Ивашкин. — Теперь вот решил в московском управлении попробовать должность получить. Но боюсь, не получится. Начальство моё, будь оно здорово, отказалось рекомендацию писать.

— Однако каламбур, — задумчиво проворчал Егор, обдумывая услышанное. — А вы уверены, что вам надобно в полицию опять?

— А что я ещё умею? — спросил Пётр Аркадьевич с грустной иронией. — Ищейка, она ищейка и есть. Всю сознательную жизнь служил, ранение имею, а в итоге даже без рекомендаций выброшен, словно пёс состарившийся.

— Ну, до старости вам ещё далеко. А вот службу подобную можно и в другом ведомстве найти, — буркнул Егор в ответ, пытаясь прикинуть, как можно будет проверить этого человека на вшивость.

Уж очень всё складывалось неоднозначно. В подобные совпадения он старался не верить, так что включил параноика на средние обороты и принялся присматриваться к неожиданному знакомому.

— Это вы про жандармерию? — осторожно уточнил Ивашкин. — И рад бы, да только из нашего ведомства они к себе брать не спешат. Про службу полковника князя Угрюмова и говорить не приходится. В нашей службе ведь святых не имеется. Уж простите за грубость, но копаясь в дерьме, чистым не останешься.

— Ну, святых среди нас и вовсе нет, — отмахнулся Егор. — Мне за мои грехи о царствии небесном только мечтать. Но свести вас с полковником Веселовским, что московским отделом жандармерии управляет, я могу. Как говорится, лично знаком. Я ведь в некотором роде и повинен в том, что вас уволили, — развёл Егор руками, старательно отслеживая реакцию собеседника на такое заявления. — Того бретёра итальянского я на дуэли и срубил.

— Я глупец!