Тени сумрака - Эльхан Аскеров

— За сына вира, — негромко пояснил полковник.

— Да. Сын, — понимающе кивнул государь. — У него же, кажется, ещё дочка осталась? — задумчиво спросил он.

— Последыш, — коротко кивнул Угрюмов. — Чахоткой болеет. Доктора говорят, что может и не выжить, — тихо добавил он, покосившись на Егора.

Что означал этот взгляд, парень не понял, но зарубку в памяти себе сделал. Вообще, не имея под рукой дяди, Егор старался вести себя в этих кабинетах, словно по минному полю ходил. Медленно и печально. А главное, очень внимательно глядя, куда собирается поставить ногу.

— М-да, печально, — снова задумался император. — И что мне с вами, господа, делать прикажете? — сменил он тему. — От меня требуют наказать, а по сути, надобно наградить. И как быть?

В голосе императора прозвучали нотки иронии и ехидства. Музыкальный слух парня разом выделил их, и Егор, не удержавшись, негромко отозвался, чуть усмехнувшись:

— Решать, безусловно, вам, ваше величество, но я бы наградил кулуарно. Чтобы всяким итальянцам и прочим бретёрам после неповадно было ваших подданных убивать невозбранно.

Император несколько секунд молча рассматривал парня, словно диковинного зверя, а после, не удержавшись, от души расхохотался.

— Вот всегда знал, Егор Матвеич, что вы смелы до дерзости, но никак к шуткам вашим привыкнуть не могу.

— Осмелюсь доложить, ваше величество, но не будь у него смелости такой, не быть бы ему тем, кем он вашей милостью стал, — усмехнулся в ответ князь Угрюмов.

— Вы опять про комитет, полковник, — отмахнулся государь, продолжая посмеиваться. — Но сказать по чести, доля правды в ваших словах имеется. Что ж. Так тому и быть, господа. Поздравляю орденом Святого Владимира, Егор Матвеич, — закончил он и, достав из ящика стола бумагу и коробочку с наградой, принялся быстро что-то писать.

Пришлёпнув на документ личную печать, император поднялся и, протянув его и коробочку парню, с улыбкой добавил:

— Просили кулуарно, сударь, получите.

— Служу России, ваше императорское величество, — бодро отрапортовал Егор.

Про себя же парень ехидно добавил, не удержавшись: «Награда, это, безусловно, приятно, но лучше деньгами. Висюлек у меня и без того, как у дурака махорки. Тем более что от всех этих наград только одна головная боль».

История с георгиевским комитетом не давала ему покоя. Чуть улыбнувшись в ответ, император вернулся к столу и, снова что-то написав на клочке бумаги. Потом, уже не вставая, он протянул эту бумажку парню, с улыбкой произнеся:

— Знаю, что дела ваши идут неплохо, но денег всегда не хватает. Это вексель на пять тысяч рублей. Пустите их на доброе дело, молодой человек.

— Премного благодарен, ваше величество, — растерянно улыбнулся Егор, отвешивая себе мысленного пинка.

Ведь однажды в этом самом кабинете император раскрылся, сумев уловить его настроение и почти угадать то, о чём он думал. И, похоже, он сумел проделать этот фокус снова.

— Скажите, Егор Матвеич, а что вы думаете об освобождении крестьян нашего государства от крепости? — вдруг спросил император.

От неожиданности Егор едва не поперхнулся, но, взяв себя в руки и собравшись с мыслями, осторожно ответил:

— Дело, безусловно, нужное и правильное, но тут очень много всяческих подводных камней.

— И каких же? — тут же оживился государь.

— Прежде всего, вопрос о земле. Теперь крестьянин живёт с надела, который ему выделяет помещик. Стань он вольным и реши уйти, куда ему деваться? С чего жить? А у крестьянина семья имеется, детки малые, которые каждый день кушать хотят. Далее, что он станет с той волей делать? К примеру, тут кучер мой отличился. Я ему предложил вольную выписать. Мол, станешь у меня и далее служить, но не крепостным, а вольным. Захочешь, останешься. Захочешь, уйдёшь.

— Так-так, и что? — поторопил его государь.

— Отказался, — развёл Егор руками. — Зачем мне, говорит, воля, коль я под рукой вашей сыт, пьян и нос в табаке? А что службу справляю, так её и вольным справлять придётся. Не знают крестьяне, что с той волей делать, ваше величество, — пояснил Егор свой пример. — Тут вся беда в том, что, дав им волю, помещик будет вправе выгнать их со своей земли. И куда им идти? Остаётся только в города. А там места не так много. Получится, что мы сами, своими руками в городах да на трактах разбойников плодить станем. Жить-то им чем-то надо.

— И каков же выход из этого? — задумчиво поинтересовался государь.

— А нужно им земли нарезать. И подъёмные платить. За переезд да на покупку семян и инструмента всякого. Но этим отдельная служба заниматься должна, которая и станет следить, как те крестьяне, полученные деньги тратят, — осторожно высказался Егор, давно уже успевший обдумать этот вопрос.

— И где же прикажете им землю давать? — озадачился император, слушавший его очень внимательно.

— За Урал-камнем. А ещё лучше на Дальнем Востоке. На восточных рубежах государства нашего земли огромное количество, а народу раз-два и обчёлся. Случись война или еще какая замятня с манджурами или японцами какими, так там и воевать некому будет.

— А казаки как же? — не удержавшись, влез в разговор полковник.

— А сколько там тех казаков? — повернулся к нему Егор. — К тому же казаки за свой счёт воюют. Коня, оружие, припас боевой сами покупают. И на долго такого запаса хватит? — ехидно уточнил парень.

— Гм, занятная мысль, — задумчиво протянул император. — Но как это всё устроить на самом деле? Говорите, Егор Матвеич, говорите. Вижу ведь, что вы об этом деле всерьёз думали, — подтолкнул он парня.

— Так точно, ваше величество. Думал. Столкнулся с тем, что в моих приписных деревнях люди очень скученно живут. Проехался по имению и решил пятую деревню ставить. Но как оказалось, подати с крестьян берут не только подушно, но ещё и с труб. Сколько есть в деревне домов, столько и считают, — быстро пояснил он. — Ведь у каждого дома печная труба имеется. Потому во многих поместьях крестьяне в курных избах жить продолжают. Нет трубы, и платить не за что.

— И чем дело кончилось? — с иронией уточнил император.

— Из своей казны решил первые три года за новую деревню платить, — пожал Егор плечами. — Крестьянину ведь не только дом