Тени сумрака - Эльхан Аскеров

Чтобы быстрее привыкнуть к местным реалиям, Егор с самого начала старался даже мысленно выстраивать фразы так, как тут говорили местные. И так за ним числилось много всего странного и непонятного, так что за собственной речью он следил особенно. На такие вещи тут сразу обращали внимание. И притом, что во многих семьях говорили по-французски или по-английски лучше, чем по-русски. Особенно это касалось титулованных семей.

Дорога до столицы прошла спокойно, хотя Егор подсознательно ожидал засады или ещё какого нападения. История со стрельбой сразу после нападения на генерала ещё не забылась.

Во двор особняка дяди они вкатились уже под вечер, так что, встречал парня сам Игнат Иванович. Обнявшись с племянником на крыльце, он сам повёл его в отведённые ему комнаты, попутно задавая вопросы о делах в имении.

Отчитавшись, Егор быстро умылся с дороги и, переодевшись, отправился к дяде в кабинет. Перед встречей с начальством требовалось выяснить, зачем его выдернули из дому. Выслушав вопрос, Игнат Иванович понимающе кивнул и, вздохнув, тихо ответил:

— Тут вот какое дело, мон шер. Князя слёзно попросили об одолжении. И просил его человек, которому отказать он никак не может. Князю Чеширидзе он жизнью обязан.

— И в чём моя задача? — насторожился Егор.

— У того горца из всех детей только одна внебрачная дочка осталась. И есть у него кровник, который желает князя вовсе извести. Вот он и просил князя Бобруйского дочку спрятать. А иного места, кроме как у тебя, у нас и не имеется. А вызвал он тебя потому, что дело это не столько служебное, сколь личное. Потому и говорю, просить он тебя станет. Лично. Самому ему к тебе ездить недосуг, а вот так в самый раз будет.

— Странная история, — задумался Егор.

— И чего ж в ней странного? — насторожился Игнат Иванович, помня, что парень ничего просто так не говорит.

— Тот горец где проживать изволит? Тут или в Тифлисе? — уточнил парень.

— В Тифлисе. Сюда только по делам порой приезжает, — последовал быстрый ответ.

— Выходит, вся замятня с кровниками там случилась, — понимающе кивнул Егор. — А он дочку из Тифлиса сюда притащил, а после нам придётся её аж в Москву везти. К тому же с девчонкой, небось, ещё стадо слуг и служанок будет. Потому как она княжна и иное ей невместно. А это значит, что вся тайна разом раскрыта будет, как только наш выезд от заставы отъедет.

— И что сие означает? — не понял Игнат Иванович.

— Прежде чем за дело браться, мне надобно будет с тем князем самому поговорить, — вздохнул парень, уже понимая, что разговор этот будет очень непростым.

— То, что ты сказал, имеет место быть, но тут есть одна закавыка. Горец тот дочку официально не признавал, и потому о её существовании знают немногие. А значит, и слуг у неё будет не много, — задумчиво протянул дядя.

— Знают немногие, но охоту на неё устроили, раз он девчонку прятать решил. А слуг, даже двух, и то много. Тут надобно одной служанкой обойтись. Всё остальное после завести можно будет. Или в Москве купить, — решительно возразил Егор.

— Спорить не стану. Судя по тому, что ты сказываешь, в этом деле ты понимаешь поболее нас всех вместе. Но боюсь, князь с таким не согласится, — вздохнул Игнат Иванович.

— Согласится, коли и вправду хочет дочку сберечь, — жёстко отозвался парень. — Когда к начальству едем? — уточнил он.

— Завтра я князю сообщу, что ты уже тут, а там видно будет. Даст бог, всё в несколько дней уложится. Тут вот ещё что, — с заметным смущением добавил дядя. — Комитет георгиевских кавалеров с тобой говорить желает.

— М-да, подставили вы меня с государем с этими наградами, — не удержавшись, фыркнул Егор.

— Что значит подставили⁈ — возмутился Игнат Иванович, но парень расслышал в его голосе фальшь.

— Вручить мальчишке четырёх Георгиев, когда такую награду только генералам дают, и то не всегда, как-то иначе называется? — с горькой иронией уточнил Егор.

— Догадался, значит, — устало кивнул дядя. — Тут всё далеко не так просто, как может тебе показаться, Егорушка. Я и сам против был, да только самому возражать мне не с руки. Уж прости, мон шер.

— Что он задумал? — прямо спросил парень, глядя дяде в глаза.

— Самому бы знать, — грустно усмехнулся Игнат Иванович. — Всю суть знает только он, да ещё, пожалуй, князь Угрюмов. Наше же дело исполнять со всем прилежанием. Знаю только, что государю нужно было двор хоть как расколоть. Фракций там много, но все до твоего появления хоть как-то промеж себя ладить умудрялись. А теперь там такая свара идёт, что и сказать страшно. Едва не в приёмной драться готовы.

— И зачем ему такой раскол? — не понял парень. — Тем более что всё это ещё до войны с персами началось. А во время военных действий двор единым кулаком должен быть. Или я опять не знаю чего?

— Большой заговор против государя был раскрыт ещё до твоего появления в моей жизни. После, когда началась война, вроде как всё малость успокоилось, а вот когда он свою хитрость задумал, всё и началось, — тихо пояснил Игнат Иванович. — Вся беда в том, что послы иностранные ему много раз говаривали, что крепость на крестьян есть настоящее рабство и дикость, от которой требуется избавиться. Впрочем, он и сам о том много раз говаривал. А двор, о том узнав, принялся дружно возражать. Как ни крути, а приписные деревни у каждого там имеются. Вот тут государю раскол двора и понадобился.

— Вам, дядюшка, это точно известно или вы так думаете?

— Догадываюсь, — признался дядя с явной неохотой.

— И что теперь делать? — мрачно уточнил парень.

— С чем? — не понял Игнат Иванович.

— С георгиевским комитетом. Они ж если насядут, придётся все награды обратно вернуть. А это позор, от которого после только застрелиться остаётся, — жёстко поведал парень.

— Государь того не допустит, — вскочив, решительно возразил Игнат Иванович. — К тому же он ведь прежде с ними уговорился, и только после стал тебя награждать. И к слову,