Разделенный - Брайан Кэтлинг

он наконец проснулся, то не смог сесть, потому что не понимал формы и асимметрии того, что стало его телом. Поэтому он катался взад-вперед по поверхности своего мира, привлекая внимание своих сопровождающих, которые слышали шаркающее мычание и элементарные слова (что было неплохо, учитывая, что ему были даны голосовые связки и одно из легких). Гнев, который гнал его вперед, ясно указывал на то, что раньше его звали Сидрусом. Гнев и воспоминания содержались именно там, где их можно было легко определить. Тело, которое выросло таким сильным и обновилось в зрелое здоровье, которое могло соперничать с его братом, теперь исчезло. Перевязанный сегмент был придуманным слизняком, прибитым к постоянной вросшей шине. Теперь он стал чем-то вроде марионетки, пугала: голова и грудная клетка поддерживались придуманным позвоночником и полуработающей ногой. Турнепс на палочке. С помощью застенчивых сопровождающих, которые хорошо понимали его порочную сущность, он, пошатываясь, приподнялся на каркасе, который теперь выглядел как примитивная кровать. Он повернул туго зашитую шею и поднял руку, чтобы коснуться головы. Но никакая рука не поднялась к тому месту, куда раньше касался призрак. Ни правая, ни левая. У него больше не было рук. Он посмотрел на онемевшие ноги и обнаружил, что у него только одна, и что она была модифицирована и изменена до неузнаваемости. Они дали Сидрусу новое имя. Теперь его звали Вассидрус, и он был жив и здоров настолько, насколько это вообще возможно.

Наверху, в своем чердаке в Гейдельберге, V Эсс. 43/х и V Эсс. 44/х, широко известные как Хинц и Кунц, сидели в кожаных креслах-каталках с высокими спинками. Их руки и головы теперь были полностью розовыми с невинным младенческим румянцем. Их губам, векам, ушам, носам и ногтям еще предстояло развиться и приобрести более человеческий облик; они приобрели лишь серый хрустящий оттенок, который больше походил на остальные части их тел, все еще сохранившие угольно-черную атрофию лесного болота, в котором их нашли в идеальном состоянии. Они наслаждались или выдерживали долгие дни неподвижной тишины и долгие ночи невообразимого сна и, возможно, сновидений. Некоторые из наиболее преданных своему делу ночных сотрудников замечали движение за серыми веками, свидетельствующее о мыслительной деятельности во сне. Поступали сообщения о шепоте. Но на самом деле никто не видел и не слышал, как они разговаривали. По мере того, как месяцы превращались в годы, суперинтендант Чапек, медицинский администратор дома престарелых имени Руперта Первого, все меньше и меньше интересовался их бездействием. Их санитары, контроль и забота работали как часы, и это ему нравилось. Даже назойливый Химмельструп перестал их навещать и присылать служебные записки, поскольку его министерство внутренних дел было переименовано, а его растущий авторитет в быстро меняющейся политике стал намного важнее, чем раньше. На заре Третьего рейха Химмельструп получал все больше и больше полномочий, и его власть расширялась под руководством его любимого фюрера.

Все разговоры об исчезновении профессора Шумана давно прекратились. Эта тема всех их смущала, и Чапек подозревал, что старый зануда просто умер где-то в Лондоне. Для Шумана было бы лучше, если бы он умер. Миссия Шумана в Лондоне по поиску другого Былого — о том ходили легенды, что он обладает голосом и работающим интеллектом, — провалилась. Пациент 126 оказался просто сумасшедшим. Двое других, Дик и Генри, или как там их звали, исчезли. Комптон, лондонский руководитель проекта, подвергся нападению и был тяжело ранен. Говорили, что раны были нанесены одним дряхлым старым евреем. Химмельструпу было трудно в это поверить. Комптон был крупным, солидным мужчиной, который мог при желании размазать по полу немощного старика. Затем возникла дилемма с деньгами. Шуман нашел способ изъять все деньги, которые ему выделили на выполнение задания. У Комптона из-под носа утащили все до последнего пфеннига, еще до того, как его порезали. Немедленным ответом Химмельструпа было отправить отряд своей элиты на поиски Гектора Шумана и вернуть его обратно. Химмельструп знал, как относиться к подобному предательству, и его растущая власть и его министерство, которое превращалось в то, что вскоре будет называться гестапо, имели и средства, и желание. Но в конечном счете тогда его имя будет связано с этой небольшой катастрофой, и это вряд ли пойдет на пользу его восхождению. К счастью, сам фюрер сместил акценты. На карту в Африке были поставлены более серьезные проблемы, чем несколько высохших трупов. Пришло время объединить все германские колонии в один домен. Особенно на просторах Африки. Финансы меняли направление, набирая масштабы и скорость. Лучше всего было просто списать со счетов и забыть об одном вороватом еврее до тех пор, пока не будет достигнут триумф.

Неделей позже самодовольство Чапека пошатнулось, когда Хинц и Кунц также исчезли из-под пристального внимания его персонала из их палаты на чердаке с закрытыми ставнями. Что он скажет Химмельструпу и каковы будут последствия?

Во время своего последнего визита разъяренный Химмельструп упомянул, что все его другие исследования принесли свои плоды и что он получил отличную информацию по всем другим вопросам, связанным с Африкой. Когда Чапек спросил, почему Африка вдруг стала такой важной, Химмельструп повернулся к суперинтенданту.

— Потому что скоро она будет нашей! Мы уже владеем четырьмя колониями и контролируем минеральные ресурсы еще трех. Африка станет хранилищем военной машины рейха. Сейчас мы направляем туда войска, и ничто не встанет на нашем пути.

— Каким образом сотрудничество профессора Шумана может помочь в этом завоевании? — спросил озадаченный Чапек.

Химмельструп не смог ответить, потому что не имел ни малейшего представления. Собственное видение фюрера руководило этими нелепыми поисками. Он так и не понял, какое отношение имели несколько живых мертвецов и старый жуликоватый профессор-еврей к добыче богатств на континенте. Поэтому он ответил единственным доступным ему способом и рявкнул в трясущееся лицо суперинтенданта: «Какое еще гребаное сотрудничество!»

Затем он вынесся из дома престарелых и больше с ними не связывался. Так что, возможно, местонахождение «живых трупов» больше не представляло интереса; возможно, Чапеку даже не нужно сообщать о случившемся. Недавние новости об отправке в Африку кораблей с войсками подтвердили все, что сказал этот назойливый маленький человечек, и его растущий ранг, возможно, даже позволит ему занять более важную должность. Чапек уже начал думать, что сорвался с крючка, но потом напомнил себе, что Хинц и Кунц, возможно, люди. В этом случае его моральным христианским долгом было проявить заботу и, что еще хуже, попытаться найти их. Три дня спустя он узнал об их местонахождении от одной из медсестер, которая имела доступ на