Разделенный - Брайан Кэтлинг

— Зачем им это делать? — Измаил нахмурился.

— Потому что это не то время, в которое живем мы. Если бы это было так, они могли бы получить эссенцию знаний, которые мы все добываем по кусочкам, чтобы построить какой-то фундамент понимания. Они существуют во все времена одновременно. Все течения и приливы до и после смывают каждую крупицу накопленной памяти. Такова природа бессмертия. Все сразу. Все направления одинаково бессмысленны. Особенно, если ты провалил единственное задание, которое тебе когда-либо поручали.

Циклоп смутился и встревожился.

— Их ужасная временная разобщенность усугубляет амнезию хищников, которые прячутся в лесу и навсегда остаются в заточении.

— Не все, — сказал Измаил, не сводя глаза со своего несчастного друга. — Некоторые ушли и вступили в мир людей.

— О, ты слышал эту историю? О тех, кто сбежал.

— Это правда?

— Так много историй.

— Это правда?

— Успокойся, ты должен быть мертвым, и твой призрак это знает. Сейчас не время кричать и сходить с ума.

Какая-то часть Измаила хотела броситься вперед и причинить боль человеку, который его спас. Но остальная часть удержала его, увидев смысл в словах старого колдуна.

— Я просто хочу знать, — сказал он удрученно.

— И ты узнаешь, в свое время. Единственное, что я могу тебе сказать сейчас — ты должен исцелиться. Шок отделил твой призрак от тебя, и вы должны снова слиться, прежде чем ты даже подумаешь о том, чтобы отправиться в лес на поиски этих несчастных отверженных.

— Значит, они все одинаковые?

Небсуил долго и пристально вглядывался в отчаяние молодого человека.

— Очень хорошо. Последнее, что я скажу по этому поводу: нет. Не все они одинаковы, и некоторые сбежали и отправились в мир людей, но они еще более безумны, чем те, кто остался в лесу. Говорят, они отказались от горя и бессмертия и привязали себя к одному времени. Они думают, что понимают мир людей, поскольку знают — этот мир никогда не был создан для них, никогда не был создан для того, чтобы они доминировали в нем и перестраивали его.

Лицо Измаила вспыхнуло от боли как раз перед тем, как подействовал еще один слой лекарств.

Небсуил подождал, а затем продолжил.

— Люди, которые ходят и строят по всему миру, — это отклонение от нормы. Они никогда не были созданы для того, чтобы быть чем-то большим, чем все остальные животные, которые знают свое место. Считается, что Бог дал им умные пальцы и немного извилин в мозгах, чтобы они могли ухаживать за садами и быть умелыми слугами всего того, что в конечном итоге там вырастет. Былые были созданы для того, чтобы содержать и дрессировать их, но они потерпели неудачу, и люди познали знания, которые проникли в их мозг и заставили их развиваться в противоположную сторону от всех остальных животных. Наш так называемый интеллект может быть просто дикими клетками, аномальный рост которых изменил облик всего вида, как только он вырвался за пределы своего предназначения.

— Ты в это веришь? Что люди не избранники Божьи, а просто еще одни животные?

— То, во что я верю, — это для меня. Я рассказываю тебе все это, потому что ты настаиваешь на том, чтобы подвергнуться обществу этих отчаявшихся созданий.

Измаил проигнорировал это и хотел услышать другой ответ.

— Люди должны быть лучшим видом — посмотри, чего они достигли.

— Да, для себя. Какую ценность представляют их изобретения и идеи для любого другого живого существа? Не являются ли они абсолютно эгоистичной формой жизни? Не являются ли они абсолютно одинокими в своем высокомерии ко всему, во что они верят и чем, как им кажется, они владеют?

У Измаила не было слов.

— Не будь таким, как они, ты мог бы стать кем-то другим. Не будь таким, как мы, как я, запутавшийся в спирали обманчивого понимания. И не будь таким, как Былые, безумные и завистливые, живущие в вечном изгнании притворства. Я уже пытался объяснить, что ты — нечто особенное, нечто уникальное. Когда ты заставил меня прооперировать тебя и добавить этот косметический глаз, мне пришлось слегка сдвинуть твой настоящий глаз, сдвинуть в сторону его колыбель из мышц и нервов. Я не смог удержаться и осмотрел твой зрительный нерв и его плотное прохождение в череп. Именно тогда я убедился, что ты устроен не так, как мы. Я вскрывал черепа многих людей и видел мозги всех форм и размеров, всевозможных габаритов и количества извилин, но у всех них есть одна общая черта — они разделены. Они разделены посередине, и только тонкое соединение удерживает их вместе — две половинки плотно прилегают друг к другу в костяном гнезде. У людей есть два зрительных нерва, которые пересекаются, прежде чем соединиться с мозгом. Левый глаз соединен с правой частью мозга, правый глаз — с левой. Эта рогатка рисует Х в мозгу, и некоторые люди думают, что он указывает на местонахождение души. Но ты другой, я верю, что твой прекрасный мозг неделим, нерассечен и цел, и что твой зрительный нерв — это прямая, неразветвленная линия, ведущая к его сердцевине. Ты уникальный!

Измаил покачал головой.

— Я не хочу быть таким. Я хочу раствориться во многих. — Последовала пауза напряженного молчания, а затем циклоп сказал: — И мне все равно, что я такой. Все, кого я встречал до сих пор, пытались причинить мне боль или убить меня. Остаются только Былые и Родичи.

Небсуил переменил тему обсуждения.

— Ты много говорил об этих машинах, о том, как они заботятся и обучают. Но так и не объяснил их происхождение.

— Я понятия не имею, откуда они пришли, я знаю только, что они пришли ради меня.

Небсуил осторожно спросил:

— Не мог бы ты дать мне разрешение разыскать их и попытаться выяснить, кто или что заставило их это делать?

Измаил фыркнул и презрительно усмехнулся.

— С каких это пор тебе нужно мое разрешение на что-либо? Я никогда не давал тебе разрешения копаться в моих мозгах. Разве я когда-нибудь просил об этом?

— Когда ты заставил меня уничтожить совершенство твоей оригинальности, угрожая этим зловещим луком.

Тишина теперь была сделана из свинца и муки́.

Измаил неуверенно поднялся и оглядел комнату, словно в поисках своих вещей и ближайшей двери. Небсуил протянул руки, чтобы поддержать это колебание.

— В любом случае, я не хочу говорить об этом, я хочу знать о тех, других. У них должно быть что-то для нас, для меня, способ объяснить людям мое место