Злодейка не хочет развода! - Ива Лебедева
— Ой, не будьте занудой, — отмахнулась я. — Думаете, Веллесы оставят его там в качестве фильтра для воды? Конечно, выловят. И пришлют обратно. Либо с Янидом, либо с посыльным, завернутое в тысячу заверений о «случайности». Им теперь эти сапфиры жгут руки больше, чем каленое железо. Взять их сейчас — значит подтвердить все, что я наплела этим сплетницам.
Я перевела взгляд на Айдена. Мальчишка все еще хихикал, прикрывая рот ладошкой.
— Айден, ты был великолепен. Про «злую Арин» — это был экспромт?
— Она меня вчера за ухо дернула, когда папа не видел, — буркнул он, мгновенно посерьезнев. — Сказала, что, когда станет хозяйкой в доме, я уеду в закрытый пансион для трудных подростков.
Внутри меня что-то неприятно кольнуло. Ах ты ж кукла фарфоровая… Значит, сиротку в пансион, мужа в могилу, а сапфиры в шкатулку?
— Значит, так. — Я наклонилась к мальчику и заговорщически подмигнула. — В пансион поедет ее чувство собственного достоинства. А ты, если хочешь, можешь начинать выбирать, какую кондитерскую мы ограбим на обратном пути. Нам обоим нужно заесть стресс.
Глава 12
Милад
— Ваша светлость, звонят из дома леди Арин. Выражают глубочайшие соболезнования.
Я оторвался от отчета по академии и поднял взгляд на Корвина. Точнее, на то место, где Корвин обычно стоял. Сейчас там был лакей с лицом человека, который только что узнал, что его переводят работать в конюшни.
— Соболезнования? — переспросил я. — Кто умер?
— Никто, ваша светлость. Соболезнования по поводу… инцидента. С ее светлостью.
Я замер. Инцидент? С Юэль? Опять?! А впрочем, разве я ждал чего-то иного?
— Что случилось?
— Леди Арин, — медленно произнес лакей, осторожно подбирая слова, — позволила себе неподобающее поведение. Удар по рукам, толчок в бассейн… Ее светлость упала в воду. Промокла и сильно расстроена.
Я схватился за подлокотник кресла. Так, погодите. В груди вскипело что-то горячее и тяжелое. Эта… эта девица посмела тронуть мою жену? В моем доме? Нет, не в моем — в своем, но это не меняло сути.
— Что с моей женой? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от ярости.
— Ее светлость жива и, по слухам, уже покинула поместье Веллесов в сопровождении лорда Корвина и молодого господина Айдена. Но леди Юэль была очень… расстроена. Говорят, она просила не винить леди Арин.
Я медленно выдохнул. Не винить? Просила не винить ту, кто ее толкнул? Это было так непохоже на Юэль… но одновременно так похоже на ту новую Юэль, которая сегодня утром массировала мою ногу и целовала шрамы.
— Дальше, — велел я.
Лакей переступил с ноги на ногу.
— Звонили уже трижды. Леди Веллес-старшая, леди Эртон и… господин Янид ГрейвисВеллес. Требуют разговора с вами. Господин Янид Веллес был особенно настойчив. Он говорит, что его невесту оклеветали.
— Оклеветали? — Я усмехнулся, и усмешка вышла недобрая. — Передай господину ЯнидуВеллесу, что я занят. И буду занят ближайшие… — я взглянул на часы, — два дня. А леди Арин пусть радуется, что моя жена просила ее не винить. Потому что я, в отличие от Юэль, очень злопамятен.
Лакей торопливо кивнул и испарился. Побежал исполнять свои прямые обязанности.
Я остался один, сжимая подлокотники магического конструкта и чувствуя, как внутри клокочет злость. Толкнула ее. В бассейн. Арин, которая всегда при мне была сахарной и нежной, посмела поднять руку на мою жену.
Но самое странное было в другом.
Юэль. Моя Юэль, которая три года осыпала меня проклятиями, называла калекой, ненавидела даже звук моего кресла, она поехала извиняться по первому моему требованию. И вместо того чтобы устроить скандал, она… расплакалась? Попросила не винить обидчицу?
Что-то здесь было не так. Очень не так. И еще заставляет задуматься — а раньше? Все эти происшествия с Арин и Юэль… так ли оно все было, как выглядело?
Телефон зазвонил снова. Я снял трубку.
— Герцог Грейвис, — раздался голос леди Веллес-старшей, такой сладкий, что у меня заныли зубы. — Мы невыразимо опечалены произошедшим. Арин совсем не хотела…
— Леди Веллес, — перебил я ледяным тоном, которому научился за годы управления академией, — моя жена сейчас едет домой. Мокрая. Расстроенная. Так что давайте отложим этот разговор. Условимся, что я выслушаю все, что вы хотите сказать, когда Юэль будет в порядке. Не раньше.
И положил трубку.
Три звонка с соболезнованиями за полчаса. И все — женщины, которые раньше смотрели на Юэль как на пустое место. Что же она там такое устроила?
Ответ пришел через сорок минут в виде грохота входной двери, топота ног и звонкого голоса Айдена:
— Папа! Папа! Ты не поверишь! Она… она кролика из нее сделала! Сердитого кролика!
Я направил магический конструкт вниз, в холл, и замер при виде открывшегося зрелища.
Юэль стояла в дверях, завернутая в чей-то пиджак (Корвина, судя по размерам). Платье под пиджаком было мокрым и помятым, вуаль куда-то исчезла, волосы растрепались — но глаза… глаза сияли, как у кота, который только что съел целую клетку канареек.
— Привет, Милад. — Она улыбнулась совершенно беззаботно. — Мы привезли пирожные.
Рядом с ней Корвин нес огромную коробку, перевязанную лентой. Айден прыгал вокруг, размахивая руками и изображая, как «Арин дернулась и стала зеленой».
— Пирожные? — переспросил я, чувствуя, что мозг отказывается обрабатывать информацию.
— Со взбитыми сливками, — кивнула Юэль и, подойдя ко мне, чмокнула в щеку. — Ты не представляешь, как я замерзла в этой воде. Но оно того стоило. Пойдем обратно в кабинет, дорогой. Мы будем пить чай. Только мы двое. Айден, беги переодевайся и позови Ники, у вас тоже будет чаепитие, как ты