Олег Лукьянов - Вардес: Лик Бога
Но мне, в который раз за сегодня, повезло. Стена теней стала распадаться, доспехи серебряных рыцарей показались уже с нескольких сторон. Мы почти победили…
Я увидел, как сзади на дерущегося лицом ко мне воина, обрушился клуб тьмы. Он дернулся, едва не упав, развернулся, бросаясь куда-то назад.
— Чернокнижник! Это чернокнижник! — услышал я.
— Их много! — подхватил другой голос.
— Защищайте Героя! — крикнула позади меня Трисана.
Я убил еще одну тень, рефлекторно поднял молот для защиты и замер. Вокруг сухая степь, лишь серебряные рыцари своим видом утверждают, что прошедшее сражение мне не приснилось.
— Боже! — вырвалось у меня.
В стороне, откуда я слышал крики о проклятых, лежат два рыцаря.
— Они мертвы, — сказала Трисана, — но умерли храбрыми воинами. Да примет Арайдон их души.
— Да примет… — вторили ей семь голосов.
Битва, кажется, только началась…
— Вы же утверждали, что ваши доспехи защищают от магии! — разгоряченно напомнил я.
— Да, это так, — ответил мне спокойный голос из-под шлема Трисаны.
— Тогда почему те два воина, — спросил я указывая на трупы рыцарей, — мертвы?
— Но мой Герой, — сказала она, как мне показалось, с надрывом, — Проклятых было девять.
Я опустил голову, после продолжительной паузы бросил:
— Ладно. Идем дальше?
Хотелось бы видеть ее скрытое шлемом лицо. Чувствует ли она утрату, а может, на ее челе печать обреченности? Эмоции людей в отряде приходилось определять только по косвенным признакам: по голосу, по судорожным движениям доспехов.
Черная от сажи крепостная стена приближается с неотвратимостью заката.
Трисана пыталась выжать максимальную для отряда скорость — солнце клонится к горизонту, а с наступлением сумерек убить Темного Лорда почти невозможно.
Тем не менее, к замку мы приближались осторожно. В любую секунду воины готовы поднять топоры, дабы изрубить выскочивших из-за каждого валуна и укрытия чудовищ. Но даже подойдя к опущенному подъемному мосту, мы больше не встретили сопротивления.
Мир вокруг замер, мы словно в другой реальности: ни ветерка, ни звука, ни движения. Такое чувство, что во всей вселенной реальны только несколько закованных в серебристые доспехи людей. Единственные звуки и движения исходят от меня и осторожно ступающих по деревянному настилу моста рыцарей.
— Либо никого нет дома, либо это ловушка, — прошептал я.
Мне никто не ответил, воины были поглощены рассматриванием темных бойниц и зубчатых стен. В любой момент оттуда могут выглянуть сотни мертвых лучников…
Пройдя к железной решетке, перегородивший путь вместо ворот, Тристана обратилась ко мне:
— Ломай ворота.
— Что? — не понял я.
— Сломай прутья.
Не став возражать, я неуверенно подошел к вратам. Железные прутья в два пальца толщиной словно насмехались, демонстрируя свою прочность и нерушимость.
Я разозлился на металл, будто тот был моим заклятым врагом, грохот ударов сотрясал мертвый замок и разносился далеко по окрестностям. Беспокойно стоящие рыцари с удивлением смотрели, как толстые прутья под ударами исполинского молота прогибались, словно были сделаны из мягкой меди. Спустя минуту в решетке образовалась дыра, через которую мог проехать всадник.
— Воины, вперед! — скомандовала Трисана, сама проходя следом за мной.
Не сделав и десятка шагов, мы замерли.
— Это морхи, — тихо произнесла Трисана знакомое слово.
Десять возвышающихся над людьми бронированных фигур перегородили вход в чертоги лорда. Каждый сжимает громадными перчатками причудливо изогнутый гигантский серп. Вместе с узнаванием пришел страх и боль в пояснице. Я уже встречался с таким, но тогда нас было четверо против одного, а сейчас равное количество.
— Убить их, — чуть дрогнувшим голосом крикнула Трисана и, яростно подняв топор, кинулась на ближайший костяк в доспехах.
Следующее мгновенье обросло яростными криками, страшными проклятьями, боевыми кличами, призванием богов, топотом и лязгом металла. Сморгнув, увидел, что рядом со мной никого не осталось. Все воины на ступеньках бьются с порождением адских кошмаров.
Морхи — поистине страшные противники, их двуручные серпы, больше похожие на короткие косы, оставляли в разорванном воздухе блеклые следы. Страшные удары не могли пробить мифриловую броню Визарей, но каждое такое попадание высекало искры и сваливало рыцаря с ног. Подняться в доспехах и дать отпор нависающей над тобой твари было невероятно сложно. Увидев, как блокировав косой серп, упал ближайший ко мне воин, я бросился на его защиту.
Удар великого молота измял доспехи на плече нежити и покачнул его, как налетевшая буря на столетний дуб. Не дав ему время для взмаха страшным серпом, ударил его снизу вверх, метясь в гигантский шлем, нависающий надо мной. Удачное движение перешибло ему шейные позвонки, шлем вместе с черепом отлетел в сторону и с жалобным звоном покатился по ступеням.
Помня, что на мне нет могучей брони, я постарался не лезть в гущу схватки.
Действуя как партизан, я нападал из-за спин монстров, отвлеченных дракой с рыцарями. Метя в голову, я разбивал шлемы, плющил и без того страной формы черепа. Когда на ногах не осталось ни одной твари, понял, что я сам убил более половины всех гигантов.
В наступившем затишье у меня отчетливо звенело в ушах. Грохот сминаемого металла в коротком сражении еще долго будет отдаваться в голове. Трисана с чуть помятым шлемом молчаливо оглядела место побоища. Пять визарий навсегда остались лежать на ступеньках, ведущих к чертогам врага. Впрочем, на них взгляд Трисаны даже не задержался.
Приоткрыв дубовые, укрепленные железом замковые ворота, она шагнула в темноту:
— За мной, — донеслось оттуда.
Ступая за рыцарями в темный зал, я не забыл включить ночное видение. Кажется, во тьме ориентировалась только одна Трисана. Воины, крепко держа двуручные топоры, бестолково крутились, силясь разобрать хоть что-нибудь в кромешной тьме.
— Арь-эгелан, — звонкий, но неживой голос поначалу испугал, лишь мгновеньем позже сообразил, что он принадлежит колдующей Трисане. С ее руки взлетел яркий огненный шарик, поднялся под потолок и завис там, сносно освещая все закоулки зала. «Я так не умею, — пришла завистливая мысль. — Как многому нужно учиться…»
Дверь из зала распахнулась, из нее бесшумно вышла фигура с длинными рогами-копьями. Попав на свет, человек недовольно поднял голову на светящийся шар. Не человек вовсе — нежить… Лорд нежити. Он был выше всех людей больше чем на голову, но если это слово применительно к нежити, тощий как палка.